August 9th, 2014

вторая

Может, хватит гавкать?

Я художественных, как, впрочем, любых иных, произведений Дмитрия Глуховского до сего времени не читал. Ничего хорошего в этом нет, признаюсь с некоторым стыдом, просто не получилось и характеризует только меня, а отнюдь не его. Но, с другой стороны, это же и дает мне некоторое преимущество, я могу судить о конкретном тексте, не будучи под воздействием уже сложившегося мнения об авторе и его взглядах.

Так вот, человек неизвестных мне взглядов, но сам по себе, как я понимаю, в определенных и очень широких кругах более чем известный, написал эссе в солидном интеллектуальном журнале, которое широко тиражируется, цитируется и обсуждается. Как обычно для самых ленивых кратко процитирую первый и последний абзацы, хотя и рекомендую прочесть произведение Глуховского целиком, благо, оно весьма небольшое, примерно страничка-полторы:

«Моя Родина превращается стремительно, всего за считаные месяцы, из зависшей в переходном периоде какбудторыночной какбыдемократии с разрушенными, допустим, гражданскими свободами, но хотя бы с нетронутыми свободами личными — в жуткую, озлобленную, параноидальную, словно бешенством укушенную Северную Корею, у которой вечно взор красной пеленой затянут, и голод, и лихорадка, и слюна с клыков. В страну, в которой политических врагов псам скармливают заживо. Где есть ядерное оружие и баллистические ракеты, но вечно не хватает риса на прокорм не видавшего уже полвека ничего другого запуганного народца…
…Мы побегали-побегали по тундре, а к вечеру вернулись к своему чуму и сели у входа. Нечего нам оказалось делать с этой свободой. Мы и не просили ее, кстати: просто веревка перетерлась. Но раз убежали — готовы принять хлыст и поглядеть виновато в строгие хозяйские глаза, и принять удар плетки, и упасть на спину, подставив пузо, чтобы помиловал, чтобы по-хозяйски пожалел. Потому что сами знаем: заслужили. Выдерет, а потом простит, и будет все, как прежде. Мы ведь, наворачивая дурацкие круги по тундре, скучали по хозяину, и по ласковой руке его, и по плети, меж которых лежит узкий и понятный мир наших опций. Мы хотим хозяина, и хотим вожака, и общую упряжку, и чтобы в ушах ветер, и в голове ветер чтобы, и волков рвать в клочья, и драться за мороженую рыбу, и чтобы рядом теплый бок друга, и мчаться до бесконечности в ледяной закат.
Я думал, мы люди. А оказалось — мы лайки.
Гав».


Что же, довольно картинно и красочно. В определенном живописном умении автору, на мой взгляд, нельзя отказать. Но ведь если серьезно и честно, то Глуховский написал пошлость и банальность. Нет, нет, исключительно в самом лучшем, правда, несколько устаревшем значении этих слов. Ничего негативного, просто об этом и даже часто в подобной же стилистике и с использование похожего образного ряда было сказано во все времена и огромным количеством людей, в том числе и писателей, бесчисленное количество раз. И даже сам я, каюсь, в некоторой степени и мере не удержался (есть и иные, даже более похожие на текст Глуховского картинки, но сейчас лень искать) от массово веяния и соблазна. Но справедливые слова, даже затертые, от постоянного повторения не теряют своей справедливости, так что, ничего страшного. Остается убедиться, так ли уж они действительно справедливы.

Однако для этого следует понять, кто эти самые «мы». По какому-то национальному, территориальному или историко-культурному признаку? По возрастному, половому, профессиональному? Ещё по какому, хоть самому мистическому и астральному? Если сие относится ко всем условно людям, в биологическом смысле, живущим на планете Земля, то всё-таки они – люди, а лайки – это лайки и не стоит устраивать литературно-интеллектуальные выкрутасы, здесь ни упрощений лишних, ни усложнений не требуется. Люди и есть люди. Ну, да, они вот такие, какие и есть. Это и называется людьми.

А если в припадке самоуничижения начинать каждый раз бить себя в грудь и стенать, что такие убогие лишь мы, русские там, татарские, еврейские, бывшие советские, будущие тоже советские, не знаю какие ещё, но исключительно мы и только мы, вот те, что живем нынче в России и процентов на 80-90 счастливы от в настоящий момент происходящего, то да, конечно, это очень самокритично и возвышает душу, но не представляется мне сильно мудрым или даже просто умным.

Ну, сорвало крышу у большей части некой страны. Тоже мне, уникальный случай в истории человечества. Как сказал бы величайший философ недавнего времени: «Никогда не было и вот опять». Как сорвало, так и починится, никуда не денется. Или денется, тоже ничего особо редкого, обычное дело. Другой вопрос, кого и чего до той поры недосчитаемся.

Но сказал же – другой. А по данному конкретному следует истерику прекратить. Как бы изысканно и художественно она не устраивалась, если присмотреться внимательнее, истерикой быть не перестает и истинно красивой никогда не бывает.
вторая

А пошло оно всё…

Читатель x741 в ответ на мой предыдущий текст об эссе Глуховского прислал ссылку на статью Игоря Федюкина ( доцент исторического факультета Национального исследовательского университета Высшая школа экономики "Москва", специалист по российской истории начала 18 века и по истории образования. В 2012-2013 годах занимал пост заместителя министра образования Российской Федерации) со следующим комментарием:

- И не лень Вам было его (Глуховского – А.В.) читать да потом еще и писать про его опус. В то время как Игорь Федюкин копнул глубже и гораздо интереснее.

Внимательно прочел Федюкина. Два раза.

Извините, я, вероятно и скорее всего, просто очень приземленный и простоватый человек без высокого полета духа и мысли (поверьте, говорю это без малейшее кокетства, впрочем, можете не верить, мне наплевать), но мне сказанное большим ученым и бывшим заместителем министра образования Федюкиным кажется предельно скучным и убогим.

Опять, Россия то, Россия сё… Германия, родина «геттингенской души» и самой великой европейской философии в тридцатых довольно надолго сошла с ума. Франция, вообще нечего говорить, с Руссо и Флобером в прошлом, Сартром и Камю в будущем, в сороковые разложилась на вонючие сбесившиеся петеновские молекулы. Гениальная Италия Леонардо и Микеланджело большую часть двадцатого века…

Да, что там говорить… Нет никаких исторических проектов стран, народов и цивилизаций. Есть пункты принятия решений, точки би и поли фуркации, там много случайного или не совсем доступного нашему пониманию. Вот и всё. По мере своих жалких сил и возможностей желательно пытаться воздействовать и противодействовать злу.

Однако и это далеко не самое основное. А Главное – сохранить душу и самоуважение. Остальное – мелочи. Ими пусть занимаются те, что ощущают себя членами стаи. Меня же это совсем не интересует.

Жизнь коротка, я вечен.

Ты миру отдана на травлю,
И счета нет твоим врагам,
Ну, как же я тебя оставлю?
Ну, как же я тебя предам?

И где возьму благоразумье:
«За око-око, кровь-за кровь»,
Германия-мое безумье!
Германия-моя любовь!

Ну, как же я тебя отвергну,
Мой столь гонимый Vaterland
Где все еще по Кенигсбергу
Проходит узколицый Кант,

Где Фауста нового лелея
В другом забытом городке-
Geheimrath Goethe по аллее
Проходит с тросточкой в руке.

Ну, как же я тебя покину,
Моя германская звезда,
Когда любить наполовину
Я не научена, — когда, —

— От песенок твоих в восторге —
Не слышу лейтенантских шпор,
Когда мне свят святой Георгий
Во Фрейбурге, на Schwabenthor.

Когда меня не душит злоба
На Кайзера взлетевший ус,
Когда в влюбленности до гроба
Тебе, Германия, клянусь.

Нет ни волшебней, ни премудрей
Тебя, благоуханный край,
Где чешет золотые кудри
Над вечным Рейном-Лорелей.

(Москва, 1 декабря 1914)


А потом начался нацизм. А потом он закончился.