August 20th, 2014

вторая

Хулиганьё

Если я правильно понимаю, это на Котельнической набережной.

Хорошее место. Достойное. У меня с ним по жизни многое связано. Уважаю.

Флаг

А вот, кстати, и лично один из хулиганов.

Флаг2

P.S. Извините, меня только что поправили, это, как будто, совсем не хулиган, а доблестный высотник, который бандеровский флаг снимает. Ну, слава Богу, а то я уже за парня заволновался, что он так откровенно засветился. Этому же, наверное, орден за героизм дадут.
вторая

Достойный член

А вот этого человека мне хотелось бы отметить отдельно и особо.

Коробков

Коробко́в-Земля́нский Анто́н Васи́льевич (6 февраля 1984, Красноярск) — российский журналист, продюсер, член четвертого состава (2012-2014) Общественной палаты Российской Федерации.

Про него даже статья в Википедии имеется, можете сами поинтересоваться подробностями биографии и деятельности. Именно он немедленно накатал донос на человека, который, по его мнению, устроил безобразие с украинским флагом на Котельнической.

Можно гордиться. Достойная смена подросла поколению павликов морозовых и лидий тимашук.
вторая

Навеяло

Мы живем под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца, -
Там помянут кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг его сброд толстокожих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Как подковы кует за указом указ -
Кому в лоб, кому в бровь, кому в пах, кому в
глаз.
Что ни казнь у него, то малина
И широкая грудь осетина.


Умоляю, только не надо считать меня за впавшего в паническую истерику идиота. Я никаких параллелий по фактам не провожу. Навеяно исключительно настроением и ощущением от общего морального состояния.
вторая

Нам с папашей Миллером верить можно

Среди комментариев к моему, в общем-то, довольно узко-технико-лингвистическому тексту мне показался стоящим внимание один, пришедший, как я понял, от жителя США. Как всегда для ленивых и не желающих ходить по ссылкам, я процитирую основную мысль читателя:

«Что же касается нейтральности и объективности, то здесь трудно быть нейтральными и объективными не только участникам событий, но и средствам массовой информации, как отечественным, так и зарубежным. Для того чтобы попытаться одеть маску объективности, нужно вначале объяснить все сопутствующие обстоятельства, дать длинную историческую вводную, потом дать видение этого конфликта с обеих сторон, и разных точек зрения от каждой стороны. Это может показаться очень длинным и занудным :), СМИ так не привыкли, - потеряют читателя. Американские СМИ, между прочим, это делают лучше всего, - им ведь не в первый раз. Хотя, среди них-то как раз можно меньше всего ожидать объективности, очень уж они все разные, здешние СМИ. Как, впрочем, и наши отечественные :) Так как тогда можно ожидать от них объективности? :) Моё мнение - это просто невозможно. :)».

Честно говоря, я немного удивился такой уверенности в «невозможности». И как человек, всё-таки довольно значительное время своей жизни когда-то посвятивший журналистике, решил попробовать. Вот что у меня получилось, с учетом темы, затронутой в изначальном тексте:

«Такого-то числа в таком-то городе восемнадцатилетний Джон Доу (я намеренно ухожу от подробностей конкретного происшествия а даю обобщенную схему, но в достаточной мере похожую на инцидент в Фергюсоне) был застрелен полицейским. Представители правоохранительных органов заявляют, что за час до этого Джон ограбил магазин, и его разыскивали патрульные. Когда полицейский по приметам задержал Доу и посадил в свой автомобиль, Джон оказал сопротивление, напал на стража порядка и тот был вынужден применить огнестрельное оружие против задержанного, значительно превосходившего полицейского размером и физической силой. В подтверждение своей версии полиция распространила видеозапись с камеры наблюдения ограбленного магазина (см.). Родственники погибшего и люди, утверждающие, что они были свидетелями происшествия, говорят, будто Доу, будучи безоружным, никакого сопротивления стражам порядка не оказывал, в машину не садился, а, собираясь сдаться, понял руки вверх, после чего был застрелен. Ведется следствие. В городе начались социальные протесты, обостренные тем, что убит темнокожий (или как там у них пополиткорректней), а полицейский – белый (может, и на эту тему придуман супертолерантный термин, я, простите, не в курсе)».

А после этого можно продолжить сколь угодно подробно рассказывать о последующих событиях, но опять-таки, желательно, без эмоциональных определений, типа, «погромщики», «борцы против полицейского произвола» и тому подобного. А строго по фактам, мол, столько-то прошло митингов и демонстраций без применения насилия, столько-то машин сожжено, магазинов разграблено, стекол повыбито и так далее.

Что тут сложного? Гораздо проще, чем придумывать какие-то трогательные истории про поход «мальчика к бабушке» или подбирать красочные эпитеты для рассказа о зверствах расистов-полицейских и невинно убиенном ребенке.

Думаю, некоторое время назад, даже у вполне благожелательно относящихся ко мне читателей, зародилось подозрение о моем неожиданном помешательстве. И действительно, с чего это нынче, когда и своих забот с проблемами выше крыши, столько сил, времени и внимания уделяю каким-то нюансам освещения в СМИ событий на другом конце света, которые, если честно, подавляющему большинству россиян абсолютно до лампочки? Но попытаюсь хоть немножко реабилитироваться.

Дело, естественно, не в американских событиях или даже в освещении их именно нашими СМИ. А в том, что я постоянно слышу по поводу и гораздо всем нам более близкого и кровного, мол, «информация вообще и журналистика в частности никогда и не могут быть объективными и беспристрастными», «настоящей правды всё равно никто нигде и никогда не говорит», «верить в любом случае нельзя никому» и, самое главное, «все врут совершенно одинаково, потому истины узнать невозможно».

Но с моей точки зрения всё это полная чепуха и постоянно повторятся всего с тремя достаточно шкурными и мало благородными целями.

Во-первых, таким образом оправдывается и утверждается, как нечто исключительно мудрое, собственное нежелание искать информацию, достойную внимания, доверия или хотя бы аналитического осмысления.

Во-вторых, дается самому себе индульгенция на непринятие собственных выводов и решений, основанных на такой информации, ведь, и вправду, что можно решать, основываясь на полном вранье.

И, в-третьих, таким образом автоматически ставится знак равенства между отечественными СМИ и всеми остальными в мире, нивелируя некоторые неприятные чувства, даже на грани стыда, что вызывают последнее время эти самые «отечественные» у порой и искренне преданных власти, но не до конца лишенных совести.

А на самом деле, нормальная информация при желании, умении и трудолюбии вполне доступна. И технических средств, и профессиональных «информациощиков» для этого вполне достаточно. Только нужно очень стараться и хоть немного уметь отличать их и от наглых откровенных пропагандистов, и от обычных, к сожалению сильно расплодившихся в последние годы «самоделкиных», компенсирующих огрехи умения повышенной эмоциональностью и образностью. Собственно, ради попытки обратить внимание на параметры, по которым имеет смысл стараться отличать одних от других, и было мною написано всё предыдущее.

Но, конечно, за всем этим стоит и другая, совсем отдельная тема. Когда говорят, что «все врут», то как бы подразумевают, что условная «россия» врет по-своему, условная «украина» по-своему, а уж безусловны «америкосы» всегда неизменно «по-пиндосовски». А вот это и есть как раз основное и настоящее враньё.

И на Украине, и где угодно, и даже в США, где это прямо запрещено законом, но, конечно же, умудряются и врать, и заниматься самой откровенной пропагандой, в том числе и государственной. Однако нигде, кроме нескольких пресловутых «стран-изгоев» не врут абсолютно одинаково и только в соответствии с «генеральной линией партии». Это как раз по поводу фразы комментатора из США: «Среди них-то как раз можно меньше всего ожидать объективности, очень уж они все разные, здешние СМИ. Как, впрочем, и наши отечественные :)». Видимо, человек, хоть и считает «нашими отечественными» российские СМИ, но давненько не смотрел «наше отечественное» телевидение и почему-то стал считать, что если «разные», то «можно меньше всего ожидать объективности», хотя у меня совсем противоположные представления.

И у нас в девяностые всюду врали нещадно. Но когда на «Первом» от Березовского нес откровенную пургу Сергей Доренко, на НТВ Гусинскому его опровергал, тоже не без передергиваний и подтасовок, Евгений Киселев, на «Шестом» довольно отстраненно, однако и не без своих хитростей и прибамбасов им оппонировал Станислав Кучер, а было ещё и «РЕН-ТВ» Ирены Лисневской, и всё это на фоне вполне тогда активно функционировавших в широком эфире «Свободы» и ВВС… То тогда у слушателя и зрителя при хоть небольших аналитических способностях было достаточно много шансов именно в конфликтном и противоречивом многоголосье выловить если, конечно, не правду, то, по крайней мере, максимальное к ней приближение. А сейчас…

Ну, что я вам буду рассказывать «про сейчас». Тут обсуждать нечего. Тут одно – «а у них негров линчуют». Причем, что в Штатах, что на Украине - всё по барабану, везде одни фашисты. И тут никакие мои советы с рекомендациями не помогут.
вторая

Как вандал истинным изысканным эстетам

Да, ладно…

Свою страну развратить, оболванить, загнать в выгребную яму невыносимой зоологической ненависти, у чужого государства по подлому, в трудную минуту один кусок оттяпать, другой разнести в дребезги вместе с жителями – это всё не вандализм.

А визуализированную фигуру искренней народной речи на поднимающемся к чекистскому дому мосту нарисовать, краской звезду с серпом по молоту оживить – это ужасное преступление против тончайшего чувства прекрасного ценителей высокой высотной архитектуры.

Неужели Вы думаете, что я это всерьез с вами буду обсуждать?

вторая

Прощай, умытая Россия

Да, да, я помню тот день. Хотя, конечно не помнил число и только сейчас выяснил, что это было 31 января 1990 года. Но это точно был именно тот день. С утра ещё позвонил приятель и сказал, что сегодня открывается Макдональдс на месте родной нашей «Лиры», надо бы сходить из любопытства, попасть туда, естественно будет невозможно, но «Ты же, Васильев всегда в подобных случаях умудряешься что-нибудь придумать…»

Это правда. Ну, то есть, не абсолютная, однако в подавляющем большинстве случаев действительно удавалось «что-нибудь придумать». Правда, признаться, в основном без больших и особых хитростей, по-простому, при помощи купюры соответствующего случаю и заведению достоинства. Хотя для того, чтобы правильно «прислать», тоже требовалось своего рода искусство. Короче, часам к пяти поехали.

Очередь была немереная. Потом говорили, что тысяч тридцать, я не считал, но, несомненно, это была самая большая очередь, которую я видел в жизни. А уж, поверьте, этого я насмотрелся.

Бесполезность привычного фокуса с купюрой стала мне понятна сразу. Но не в наших привычках сдаваться без боя. Пристроил свою «шестерку» неподалеку, поставить машину в том районе тогда ещё было можно, и стал размышлять, одновременно оглядываясь и проводя рекогносцировку.

И буквально через несколько минут в мое окошко вежливо постучал пацаненок лет десяти-двенадцати, деловито поинтересовался, не желаем ли мы чего заказать. Выяснилось, что бригада малолеток уже с первого мгновения открытия «ресторана» организовала тут свой не хилый по тем временам бизнес (кстати, тоже важнейший Знак времени, возможно, много более значительный, чем даже открытие первого Макдональдса). Проход внутрь они, понятно, обеспечить не могли, но по какой-то своей схеме с массовым занятием очередей всей кодлой, гарантировали доставку чего угодно из меню на вынос.

Более того, это самое меню, переписанное от руки, но очень аккуратным и четким школьным почерком, было нам тут же предоставлено, так как мы, как, впрочем, и остальные наши сограждане, были ни уха, ни рыла, во всех этих «чисбургерах» и «бигмаках». Стоила услуга бешеных по тем временам денег. Точно не помню, но, думаю, от трояка до пятерки сверху.

Мы что-то заказали, нам что-то принесли, мы это прямо там в машине и съели, какие-то дурацкие булки... Недоуменно друг на друга посмотрели и поехали с приятелем уже всерьез продолжать ужин в «Прагу», благо недалеко.

С тех пор больше в Макдональдсе я не ел ни разу. Не из каких-то принципиальных соображений, но просто любой фастфуд, а уж особенно безалкогольный и не курящий, это совсем не моё. Ну, может, ещё для девушек или школьников, а реально работающий мужик, на мой взгляд, должен садиться за стол совсем по-другому... Впрочем, сейчас не об этом.

Когда младший сын, который сейчас на третьем курсе, был еще в начальной школе, он меня перед или после очередных совместных культурных мероприятий пару раз затаскивал в какой-нибудь «ресторанный дворик» с Макдональдсом, и я покупал ему мороженое, жареную картошку, молочный коктейль, ещё какую-нибудь чепуху с игрушкой. Но и ребенок быстро это перерос. Так что давно я забыл об этом заведении.

А сегодня его, тот самый, на Пушкинской, закрыли. Официально говорят – временно. Может и так. Но даже если откроют снова когда-нибудь, это уже не будет иметь никакого значения. Тогда, в девяностом, это же не забегаловку под названием ресторана открывали. Это наша страна открывала мир и сама открывалась миру. Чистая чепуховая мельчайшая символика. Но символы не зависят от величины и значимости. Если они действительно настоящие символы. А тот был настоящий.

Как ещё тогда заметил кто-то из моих знакомых: «Впервые массово попробовали свободу на вкус». Да, не всем этот вкус пришелся по душе. Но ведь одна из главных составляющих свободы – это возможность самостоятельного выбора. Я сделал в жизни свой не в пользу Макдональдса. Ну, так это же я сам сделал. А до конца восьмидесятых практически всегда его делали за меня.

И сегодняшнее закрытие – символ столь же настоящий. Мелкая, как выяснилось, для подавляющего большинства ничего не значащая разница – я отказался или мне запретили.

Открылись, четверти века не прошло, и закрылись. Как-то так, тихонько, почти незаметно на фоне великих патриотических свершений… И правильно. В смысле, по заслугам.