October 4th, 2014

вторая

Распятые гермафродиты

Ещё один крупнейший наш патриотический писатель Сергей Шаргунов, который вслед за Захаром Прилепиным поехал в Донецк, освещать героическую борьбу «ополченцев» против фашистских захватчиков, ёрничая, кокетничая и намеренно как бы подставляясь, с откровенно издевательской интонацией рассказал:

«Повеселю либеральную общественность, ибо пишу как есть. Доброволец из Красноярска с открытым лицом сказал звонко:
- Привет моему городу. Ноутбук продал – и сюда приехал. Как увидел по телевизору про распятую девочку, понял: надо ехать».

Но я сейчас совершенно не собираясь играть в поддавки и начинать язвить на эту тему, хочу всего лишь отметить несколько моментов.

Ведь на самом деле, понимая всю фантазийность и юридическую несостоятельность своего мнения, я считаю, что данное свидетельство должно служить показанием на процессе по обвинению сделавших тот сюжет телепропагандистов в по крайней мере в соучастии в убийствах.

Но сегодняшние «журналисты», совершающие подобное делятся на три части.

Первые гордятся своими поступками, считая, что пусть хоть так, при помощи вранья и подлогов, но в результате они сработали на благороднейшее дело.

Вторые абсолютно автоматически и равнодушно выполняют то, что им приказано, и даже не задумываются о последствиях собственных действий.

А третьи и вовсе искренне уверены, что пусть не девочку, а мальчика, не в том месте, так рядом, если не распяли, так четвертовали, потому подробности особого значения не имеют, а сказана и показана была в любом случае, по сути, святая правда.
вторая

Дожили…

Сижу, пытаюсь поточнее сформулировать всякую муть, стараясь закончить обещанную статью про «Дорогу дальнюю»… Тут взгляд случайно падает на календарь компьютера и обнаруживается, что почти семь часов субботы, а я ещё ни в одном глазу. Просто ужас! Нет, так не получится. Надеваю штаны и ухожу в запой. Скорее всего, до понедельника. Уж очень динамический баланс мироздания располагает…
вторая

Лишь ты угадать сумела мою печаль

Двадцать третий километр Колымской трассы, конец пятидесятых.

Метель за окном почти срывает крыши с изб и бараков. Трофейный еще, немецкий патефон, игла, постоянно подправляемая напильником. И откуда там тогда взялась эта пластинка?

Крутили каждые выходные. Я уже смертельно хотел спать, а они всё пили и крутили, крутили и пили. А в результате я всё равно засыпал, и оказывалось, что под неё отлично спится.

И отлично спиться.