February 7th, 2015

вторая

Дипломатические переговоры на самом высшем, даже не дипломатическом, а сверхгосударственном уровне

Сидел, с удовольствием под блины, где икру и семужку покрывает добрый слой почти твердой вологодской сметаны, с настоянной на новогодних ещё мандариновых корочках водочкой, ждал результатов пацанских тёрок.

Не дождался. Даже заволновался и послал ребят узнать, без базару, но пристально, как там фигуранты?

Пока как будто полная тишина, уже радует.

Так что пошел развлекаться дальше, однако волнуясь меньше.

Но, вообще, если серьезно, придурки же детсадовские…

Хотя, какое тут может быть «серьезно»…

Балаган для пидармотов-олигофренов.

вторая

Субстантивная имплементация

Грешно, конечно, смеяться над больными людьми. Но, с другой стороны, ведь никто и не заставлял их устраивать публичные цирковые представления.

Семья моего старшего сына сейчас в Китае, а он сам последние пару лет вынужден по работе основное время проводить довольно далеко оттуда. Но очень скучает, особенно по своему малышу, которому всего два с половиной. Постоянно, по несколько раз в день связывается с ним по скайпу через планшет из любой точки мира.

Так вот, уже как несколько месяцев ребенок наловчился сам, без малейшей помощи взрослых доставать папашу со своего игрушечного компьютерчика местного производства долларов за пятьдесят, и они спокойно обо всем болтают на трех языках, не испытывая особого дефицита общения. А между ними при этом зачастую десяток с лишним тысяч километров.

А главы трех крупнейших государств Европы со всеми их гигантскими техническими коммуникативными возможностями на глазах всего мира предпочитают обязательно лично собраться в одной комнате, после чего пять часов полощут друг другу мозги, в результате договариваясь исключительно о том, чтобы ещё раз связаться послезавтра, но на этот раз уже всё-таки по телефону. И я даже боюсь спрашивать, умеют ли они пользоваться скайпом.

Жалко, наш полукитаец ещё слишком маленький, а то можно было бы выгодно пристроить его ребятам оператором связи…
вторая

Без купюр и комментариев

В Кремле назвали "глупостью" сообщения о психическом заболевании Путина

Пресс-секретарь президента Владимира Путина Дмитрий Песков назвал "глупостью, не заслуживающей комментария", сообщения американских СМИ о том, что специалисты Пентагона заподозрили у Путина психическое заболевание - синдром Аспергера. Об этом Песков заявил "Газете.Ru".

О подозрении на заболевание рассказало накануне издание USA Today. В 2008 году одним из аналитических центров Пентагона было подготовлено исследование, в котором выдвигалась теория о наличии у президента России Владимира Путина синдрома Аспергера, заявил получивший доступ к отчету корреспондент Рей Локер.

При этом специалисты указывают, что у разных людей синдром проявляется по-разному, и исключительно по внешним признакам, без томографии мозга, диагноз ставить нельзя.

USA Today также указывает, что профессор психиатрии Университета Северной Каролины Стивен Порджес, который в 2008 году склонялся к мнению о наличии у Путина некой формы аутизма, теперь на вопросы журналистов отвечает, что никогда не видел окончательного текста исследования и предпочел бы воздержаться от утверждений о наличии у Путина синдрома Аспергера.

В четверг эта тема стала одной из главных на американском телевидении и спровоцировала активное обсуждение в социальных сетях и блогах, отмечает "Газета.Ru".

Люди с синдромом Аспергера могут испытывать затруднения с социальной коммуникацией, социальным взаимодействием и социальным воображением. Это означает, что им может быть трудно интерпретировать жесты и выражение лица, понимать метафоры и сарказм, следовать неписаным "социальным нормам", а также представлять альтернативные сценарии событий, понимать точку зрения других людей и интерпретировать чувства и действия окружающих.
вторая

Кобели и кабели

Тут на мою реплику читатель откликнулся: «Утечек боятся? А то завтра ж на ютьюбе все будет».

Да, понимаю, наверное, с уровнем секретности на скайпе не всё в порядке. Хотя, кто его знает, я тут совсем не специалист. Но связи с этим вспомнилась мне одна история.

Примерно в середине восьмидесятых, точнее не скажу, но явно уже при Горбачеве, когда времена всё-таки начинались всё более вегетарианские, работали мы по проводке коммуникаций в районе деревни Холмы, это недалеко от Истры.

Только начали обустраивать площадку, как буквально через пару дней подъезжает военный ГАЗик, за ним микроавтобус с зашторенными окошками. Сначала из машины выходит какой-то, типа, сержант, спрашивает, кто главный и бодро рапортует мне, что мы залезли не территорию, принадлежащую воинской части номер такой-то, потому работы следует немедленно прекратить до окончательного согласования границ.

Я, такой борзой и самоуверенный, слегка опьянённый легким сквозняком предчувствуемой почти свободы, начинаю махать перед его носом всякими бумажками с подписями и печатями, согласны которым мы в своем праве, и никакие воинские части здесь радом не стояли.

После чего из автобуса выкарабкивается тяжело вздыхающий несколько странноватый старлей лет пятидесяти с грустными глазами и двумя автоматчиками по бокам в майорских чинах. Он берет у меня из рук названные бумажки, мельком их просматривает, небрежно засовывает в планшет и объясняет довольно вежливо. Мол, с этими всеми формальностями мы разберёмся отдельно и в кратчайшие сроки, а пока, пожалуйста, немедленно вот эту яму и эту канаву засыпьте и всю свою деятельность передвиньте вон в ту сторону ровно на двадцать метров.

И не дожидаясь моей реакции уехал, оставив ГАЗик «на объекте до особого распоряжения».

Я стою, чешу репу, прикидываю, как быть дальше. И дело, конечно, не в изъятых бумажках, понятно, что это были копии и вторые экземпляры, иначе не отдал бы их так спокойно, несмотря на автоматчиков, за мной тоже, между прочим, несколько десятков не самых робких мужиков, да и не стали бы офицеры открывать огонь по рабочему классу, подобное уже тогда даже не обсуждалось. Но в любом случае и любой скандал был нужен мне меньше всего. Поскольку наступали именно те времена, когда хорошие отношения между понимающими людьми начинали потихоньку становиться всё важнее любых формальных подписей и печатей…

Короче, пока я предавался всем этим философическим размышлениям, смотрю, несется на всех парах ко мне черная «Волга» одного из тех районных начальников, подпись которого стояла среди основных и главных на всей разрешительной документации. Мужик выскакивает из машины, чуть волосы себе ни рвет, и с ходу принимается, голося, каяться:

- Вот же бес попутал на старости лет дурака беспамятного! Да как же я мог такое позабыть?! Да что ж это теперь будет!.. Да как же после этого!..

Хоть и было изображение истерики не слишком искренним и уж точно слишком не талантливым, я оценку актерскому искусству исполнителя попридержал, но частью своего сочувствующего выражения лица всё-таки намекнул, на кое-какие существующие между нами договоренности и меру их стимулирования. Однако на стройплощадке главное для меня всегда не эмоции или ещё что постороннее, вплоть даже до такой святой вещи, как справедливость, а суть процесса, и лишь бы он шел в нужном направлении. Потому успокоил чиновника и довольно быстро выяснил следующее.

По этим местам ещё со времен Карибского кризиса проходит какой-то сверхсекретный кабель связи между объектами ПВО Московского укрепрайона и дублирующими командными пунктами в уральском регионе. Правда, он сильно бронированный и черте чем ещё защищенных, к тому же заложен на глубине от пятнадцать до двадцати метров, но всё равно копать даже малейшую ямку ближе определенного расстояния категорические запрещено, «у нас об этом каждая собака знает, а вот у меня, по запарке почему-то из головы вылетело, когда схемы подмахивал…»

Я говорю, ладно, чепуха, если принципиально ничего не меняется, планы подкорректируем и всё сдвинем куда надо, мне тут другое любопытно. Откуда вояки про нас так быстро пронюхали, у них что, патрули тут иногда прохаживаются? Я вроде никого поблизости не видел, хотя место открытое, незаметным остаться трудно…

Мужик махнул рукой: «Да, какие там патрули… Председатель вон того, соседнего садового товарищества стукнул, у него, отставной комитетской сволочи, видать, по старой памяти ещё какой телефончик сохранился, не вынесла душа покоя…» И опять, про то, что «каждая собака знает» и тому подобное.

А уже садясь обратно в машину и совсем успокоившись человек ещё раз внимательно осмотрел местность и произнес задумчиво, явно проворачивая в своей голове уже какие-то новые планы на светлое и обеспеченное будущее:

- Но, вообще-то, многовато им будет на двадцать метров сдвигать. Хватит и десяти. Поеду-ка сейчас, попытаюсь договориться. Тем более, что этот кабель-то резервный и в данный момент даже не запитан. Основной ведь лежит с другой стороны от шоссе, практически по обочине идет, вдоль водоотвода…

…А невдалеке со стороны товарищества комитетской сволочи лаяли, похоже, те самые собаки, для которых вряд ли полученная информация являлась большой новостью…
вторая

Солдат армии обороны Израиля Антон Носик призывает евреев «собирать манатки» и отдать Яффу Хамасу

Ибо сказано:


"Неизвестно, стоит ли игра свеч, и за что там бороться. Потому что, например, самая, на мой взгляд, благополучная страна во всём постсоциалистическом Евросоюзе — Чешская Республика — чтобы достичь своего нынешнего процветания, для начала уполовинилась, мирно распустив искусственный союз под названием «Чехословакия» по той же схеме, по которой годом раньше распался СССР. А все те молодые евреи, которых к этой минуте перемолола мясорубка палестино-израильского конфликта и арабо-израильских войн, погибли за химеру под названием «неделимость Израиля и безопасность его границ». Жители северного Тель-Авива, Иерусалима, Эйлата, никогда в жизни не бывавшие в Яффе, не имеющие в этом городе ни друзей, ни родни, сложили головы за то, чтобы сохранить его в составе своего государства. Я — плохой патриот Израиля, я б предпочёл, чтобы они все остались живы, завели семьи, наплодили детей... пусть даже в стране, в составе которой нет ни Яффы, ни, тем более всякого там, подобного Голанским высотам или арабской части Иерусалима. Как нет этих регионов в составе никакой благополучной и процветающей страны мира.

Если б выпало мне родиться на территории нынешнего Израиля, то нипочём бы я не стал сегодня вписываться в её национально-политический проект. А тихо собрал бы манатки и уехал, сдав бойцам Хамаса свою жилплощадь. Не исключая при этом возможности впоследствии вернуться — но не раньше, чем установится там власть, ценящая жизнь своих граждан превыше неделимости государственных границ".


Заглянув мне через плечо, когда я размещал в своем журнале этот текст, моя супруга покрутила пальцем у виска и сказала строго: «Васильев, ты совсем умом тронулся, евреи же могут не понять твоего юмора, и у Антона возникнут неприятности…»

Я в подобных вопросах вообще-то обычно прислушиваюсь к жене, у неё гораздо лучшее, чем у меня, чутье на чужие неприятности. Но в данном случае, подумав, решил всё-таки от публикации не воздерживаться. Мой юмор евреи как-то всё же обычно понимали и понимают, а вот юмор Антона Носика израильтяне, возможно, и вправду не сумеют оценить, однако это уже не мои проблемы, в конце концов, он не мне присягал, и не мою кипу носит…