March 20th, 2015

вторая

Иду, курю...

Да, поймите вы, и поверьте, пожалуйста, ну, я, правда, к вам со всей душой!

Чего, у меня корысть какая, хоть материальная, хоть моральная? Исключительно от нежных чувств и добрых побуждений. Просто очень хороший человек с некоторым избытком свободного времени. Такое предельно мягкое, чти пушистое существо. Сейчас спою.

Но даже лучше чем к большинству из вас, я отношусь к Павлу Лобкову. Это просто чудо в перьях. Обожаю смотреть его передачи про всякое разное, относящееся к биологи, тычинки там, пестики, кто от кого произошел как умереть здоровым и прочие подобные увлекательные сюжеты, излагает он бесподобно, иногда несколько минут за завтраком послушаешь, на весь день хорошее настроение, улыбка с лица не сзодит при малейшем воспоминании.

И вот сегодня он беседовал с некой почти столь же занимательной дамой относительно каких-то новых веяний в области международного терроризма, маскирующегося под борьбу с курением. Уже хотел переключиться, так и не дождавшись чего веселого, почти был разочарован, но тут услышал следующее и оказался вознагражден за терпение.

«Мой отец, - поделился сорокавосьмилетний Павел Альбертович, - получал зарплату сто восемьдесят рублей, а сигареты стоили семьдесят копеек, я вот сейчас поделил на бумажке, и у меня получилось, что он мог купить в месяц столько-то пачек. А я получаю столько-то, сигареты в среднем стоят столько-то, выходит, я могу купить вдвое больше сигарет. И, исходя из этого…»

И дальше ученый журналист продолжил «исходить» и выстроил на основании своих выводов довольно умную и стройную теорию, относящуюся к экономическим методам внедрения в массы здорового образа жизни, а его собеседница с чем-то согласилась, что-то возразила, какое-то идеи его принялась развивать, короче беседа протекала весьма плодотворно, убедительно и долго.

Вот только один нюанс. Когда папа Лобков получал зарплату сто восемьдесят, основная часть населения СССР курила или папиросы «Север» и «Беломор» по, соответственно, четырнадцать и двадцать две копейки, сигареты типа «Примы», «Дымка» или, на крайняк, болгарского «Солнышка», самые дорогие из которых стоили шестнадцать, а обеспеченные горожане предпочитали «Яву» в мягкой пачке за тридцать или ту же «Яву» в твердой, как и «Столичные» за сорок копеек. То есть, возможно, какая-то изощренная экзотика где-то и существовала, но я, куривший постоянно по всей стране при советской власти уже больше двадцати лет, не только с ней никогда не сталкивался, но и не слышал о сигаретах за семьдесят копеек.

Всё остальное в беседе было, скорее всего, совершенно верно, логично и убедительно.

Вам это ничего не напоминает? А так, поверьте, я со всей душой и с огромным удовольствием продолжу участие в любом диспуте с самым умным и заинтересованным видом.
вторая

Кто из нас

У меня со вчерашнего вечера от запеченного в духовке, а меньше часу до того не просто живого, но вольготно плавающего в проточной воде и ни о чем плохом не думающего, осетра осталась самая моя любимая часть, голова с огромными плавниками и массивным хрящиком изысканного носа, припасенная для особого, интимного ужина, когда мы остаемся с вязигой один на один, и лишь темный стаут своим умиротворяющим плеском способен скрасить эту трогательную встречу…

А жена включила «Дождь», понимая, что, будучи в таком состоянии и положении абсолютно беззащитным в смысле возможности доступа перепачканными рыбным жирным клеем пальцами к пульту, я, в свою очередь, не смогу помешать её не менее интимному общению с ведущим по полностью соответствующей ситуации говорящей фамилии Фишман.

И вот, сидим, супруга вынуждена смиряться с моим чавканьем и прихлебыванием, а я с её Фишманом. А тот ведет вечернюю новостную программу и обсуждает с кем-то нынче приключившуюся или, вернее, только что просто ставшую широко известной, а так, довольно старую скандальную историю про связи Лаборатории Касперского с ФСБ.

Я про подробности поднятой «Блумбергом» бучи тут не стану излагать подробности, каждый может в интернете посмотреть самостоятельно, но упомяну лишь один нюанс. В числе прочей клеветы империалистические враги запустили слух, будто сам Касперский регулярно ходит в баню с неким представителем конторы. И вот собеседник Фишмана в телевизоре вдруг отчетливо произносит фразу, которая как нарочно громко и гулко разносится по всей нашей шестидесятиметровой гостиной: «Ну, кто из нас когда-нибудь не ходил в баню с представителями спецслужб?»

Я в ужасе замираю, а супруга начинает подло хихикать и издевательски тыкать в меня пальцем с истинно садистским, извращённым наслаждением.

Дело в том, что ни один десяток лет я действительно по ряду случайных (гадом буду!) обстоятельств ходил в баню изначально ещё с кагэбэшником, потом не имеет значение, как это называлось, но тем самым «представителем спецслужб». Начинали мы походы, когда он был ещё подполковником, но за это время стал в таких чинах и на такой должности, что, если я вам скажу, вы от ужаса зажмуритесь, а мне на всякий случай, ради спокойствия семьи и государства, придётся самому немедленно застрелиться.

Он почему-то всегда не просто ко мне хорошо относился, но даже особо выделял из всей банной компании. Обычно, подвыпив, смотрел нежнейшим масляным взглядом и сетовал, что будет искренне плакать, если меня расстреляют. Как-то незаметно после начала нового века его «если» плавно перешло в «когда», что, однако ничуть не снизило теплоты наших отношений.

Ещё я как-то выяснил, что в разговорах со своими домашними, опять же случайно некоторые из них меня знали, он для моего обозначения употреблял условное наименование «наш честный враг народа».

Уже больше десяти лет я в ту баню не хожу, с тех пор, как поселился в доме, где она у меня практически собственная. Но с «представителем», да ладно, назову хоть один его реальный отличительный признак, полным генералом, я изредка встречаюсь на каких-то пьянках, замаскированных общими приятелями юности под великосветские приемы. И генерал всегда после нескольких перемен рюмок с бокалами подходит ко мне с широкими объятиями и этим своим: «Когда…»

Чем очень обычно веселит мою жену. Вот она и тут не сдержалась. Неприятная женщина…
вторая

Впервые, между прочим, за много лет профессионально весьма даже неплохо... Приятно удивило

…Присоединение России в 1998 году к Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод» одномоментно внесло в официальную юридическую лексику огромное количество новых, не свойственных ей раньше понятий. Самым сложным для российского восприятия оказался термин «верховенство права». Его попытались перевести дословно, и... получилось «верховенство закона». Потому что словосочетание «rule of law», которым в английском языке обозначается верховенство права, при не слишком качественном переводе переводится на русский одинаково — и как верховенство права, и как верховенство закона. Но в английском law означает скорее не форму и не текст нормативного правового акта, принятого парламентом, а некое особое правовое предписание, отличающееся высшим смыслом, что не совсем соответствует русскому слову «закон» с формальной точки зрения. Слово «law» вообще не аутентично слову «право» в его российском понимании, и переводить его как «право» нельзя.

В итоге английское rule of law и его русский перевод — это совершенно разные философские понятия. Потому что верховенство права помимо строгого соблюдения закона, юридической силы и иерархии нормативных актов в первую очередь означает верховенство смыслов, а в России трактуется как верховенство буквы закона. В докладе Венецианской комиссии «О верховенстве права» разнице между понятиями «верховенство права» и «верховенство закона» уделено специальное внимание. «В недавнем прошлом, — говорится в нем, — суть верховенства права в некоторых странах была искажена до того, что она стала равнозначной таким понятиям, как «верховенство закона» («rule by law»), или «управление на основе законодательства» («rule by the law»), или даже «закон на основе норм» («law by rules»). Такие формы толкования позволяют оправдать авторитарные действия правительств и не отражают истинного значения понятия «верховенства права».


P.S. Хотя понятно, что это всё так, милые теоретические штудии. Впрочем, в любом случае, мне всегда приятна беседа такого тона и уровня.