March 25th, 2015

вторая

«Нас рать впереди ожидает»

В ответ на статью Елены Лукьяновой, которая, которую я недавно процитировал и порекомендовал, Валерий Зорькин, главный наш по Конституции, написал и опубликовал подробнейший ответ. Однако, вот его я читать вовсе не советую, причем вне зависимости от того, каких взглядов вы сами придерживаетесь. А просто потому, что содержание полностью исчерпывается всего несколькими строчками, которые я не поленюсь привести, ну, а уж лениться или нет их просмотреть, это ваше личное дело:

«Я никогда бы не стал отвечать на статью любого юриста, даже более профессионального и более глубоко погруженного в специфику конституционного права. Но в данном случае речь идет не о статье госпожи Лукьяновой, постоянно стремящейся усидеть на двух стульях - псевдокоммунистическом и псевдолиберальном - и постоянно меняющей свою позицию в соответствии с конъюнктурой.
Речь буквально идет о судьбе России, о ее способности выстоять в нынешней ситуации, не сорваться в очень крупный гражданский эксцесс, к которому ее буквально подталкивают и определенные слои нашего общества, претендующие на элитность и просвещенность, и обслуживающие эти слои юридические двурушники. Готовые бесконечно обсуждать процессуальные тонкости, якобы нарушенные Россией, и не готовые обсуждать чудовищные по грубости нарушения, совершенные другими любезными их сердцу действующими лицами, включая "тонких юристов-конституционалистов".
О судьбе России и зависимости этой судьбы от всего, что связано с правом, я пишу сейчас как гражданин России. Это не политическая а, если хотите, философская и даже экзистенциальная статья, посвященная одной из самых трагических тем российской истории.
Скрепы общества, легитимность власти и право
Столетиями и даже тысячелетиями Россия была скрепляема высшими духовными скрепами, называвшимися по-разному в разные времена. Будучи скреплена этими скрепами, она могла относиться к скрепам правовым с большим или меньшим пренебрежением».


В принципе, профессор Зорькин мог и этим себя не утруждать, а ограничиться всего лишь фразой, что вы все идеологические двурушники и мы с высоты наших духовных скреп на ваше право какать хотели. Или ещё проще, типа, сама дура.

Но я сейчас отвлекаю читателей на подобную чушь, естественно, не для того, чтобы призвать к обсуждению смысла юридического диспута между Лукьяновой и Зорькиным. Там ни диспута, ни чего юридического. Всего лишь для памяти отмечаю это как довольно яркую иллюстрацию той темы, к которой позднее хотелось бы обратиться отдельно и подробнее. Что есть ситуации, когда принципиален не смысл разговора, а исключительно по какую сторону какого стола в комнате для допросов или зале судебного заседания сидит каждый из собеседующих.

Думаю, это одна из самых фундаментальных, к тому же лично меня весьма интересующих и развлекающих, проблем. Очень хочется, чтобы хватило времени и сил для её более детального рассмотрения в будущем.
вторая

Прекрасна чистая наивность В том, кто еще не искушен…

Это, скорее всего, обычное старческое. Когда всё чаще перед глазами всплывают какие-то сценки из детства много более ярко, чем произошедшее на прошлой неделе.

Вот и сегодня, сам не знаю, почему вспомнилось.

Я часто замечал, что многие реально интеллигентные и очень солидные люди, особенно творческих профессий или занимающие большие должности, любят на публике несколько кокетливо порассказывать, какими они были в школе хулиганами и дворовой шпаной, не знаю уж, таким образом проявляя свои представления о экзотической романтике или просто изживая некие собственные детские комплексы.

Я честно признаюсь, что никогда шпаной или хулиганом не был, ребенком всегда считался крайне вежливым, воспитанным и тихим, с опасными шумными компаниями не водился, больше всего мечтал, чтобы меня только не трогали, даже не в физическом смысле, с этим особых проблем не было, а вот вовсе не обращали бы внимания, так чувствовал себя наиболее комфортно.

За всю десятилетку единственный раз подрался в стенах учебного заведения, и то, так, без излишней кровавости, в общем-то вполне в рамках допустимого, поскольку случилось это уже в девятом и по поводу девушки, ставшей впоследствии моей первой женой. Но при всём этом среди учителей репутацию почему-то постоянно имел, мягко говоря, далеко не самую лучшую, и, как ни странно, именно «по поведению».

Из школ выгоняли меня раз десять, если не больше. И всегда, на мой взгляд, без хоть сколько-то значимого или просто достаточно внятного повода. Самый первый раз из класса ещё второго, максимум третьего. То есть, была первая половина шестидесятых, оттепель уже закончилась, но я по малолетству об этом ещё не знал. Выгнали по следующей причине. Только изначально прошу прощения за некоторый натурализм, который, однако, постараюсь предельно смягчить.

Я никогда не злоупотреблял просьбами выйти в туалет во время урока. Просто по любым причинам не очень требовалось. Но всё однажды может случится, видимо, сожрал какую-то дрянь, и схватило живот в самый неподходящий момент, когда учительница только начала излагать нечто, по её мнению, крайне важное.

Поднимаю так вежливо и дисциплинированно руку, но на меня ноль внимания, только махнула, типа, не мешай, потом скажешь. Я ещё какое-то время продолжаю смирно тянуть ладошку свою вверх, но потом не выдерживаю и тихонечко прошу, мол, Стелла Петровна (видите, до сих пор помню, явный признак приближающегося старческого маразма), разрешите, пожалуйста, выйти, очень надо…

Тут уже учительница раздраженно прерывает свой монолог, категорическим тоном приказывает мне заткнуться и терпеть до конца урока. После чего я всё окончательно понимаю, встаю и иду по своим делам.

По возвращении скандал поднялся страшный. Петровна схватила меня за шиворот, поволокла в учительскую, позвала туда директора и стала блажить совершенно искренне, показывая в мою сторону в полнейшем ужасе:

- Ну, посмотрите на него, ведь я ему не разрешила, да просто приказала сидеть, а он встал и ушел! Как это может быть?

Изумление моим преступлением действительно оказалось всеобщим. Даже лично директор решил уточнить и переспросить лично у меня, на самом ли деле я мог совершить нечто подобное и ужасное. Абсолютно ничего не понимая в происходящем, я, конечно же подтвердил, да, не разрешила, да, приказала, да, встал и да, ушел.

- Но почему?!!! – вырвалось из самой глубины множества закаленных многолетним опытом педагогических глоток.

- Простите, не понял вопроса, - как можно ласковее и нежнее, уже начиная всерьез волноваться за здоровье, в том числе и психическое, этих людей, пояснил я, - ведь уже сказал, у меня живот схватило, потребовалось в уборную, что я должен был делать, навалить посреди класса?

Выгнали меня мгновенно и единогласно.

Моя мама сама была учительницей к тому времени уже с почти двадцатилетним стажем. Я не просто её любил, а во многом был настоящим классическим «маменькиным сынком». Что не мешало нам иметь разные воззрения и мнения практически по всем вопросам до моих пятнадцати, когда я и вовсе ушел из дома.

Но вот в одном моменте я всегда отдавал маме должное, при любых разногласиях внутренних, если речь заходила об угрозе внешней, с чьей бы стороны она ни исходила, мама, во-первых, всегда однозначно оказывалась на моей стороне, а, во-вторых, мне никогда при этом голову не морочила и свои педагогические таланты на меня излишне не тратила.

Вот и тогда. Молча, воспользовавшись знакомствами в РОНО, устроила меня в другую школу и пообещала, что будет внимательнее следить за качеством еды в доме. Прочем, последнее у неё так никогда толком не получилось, но вот тут уже я был в наименьшей претензии.