September 15th, 2015

вторая

Коммунальное варево

Ладно, Бог с вами, относительно религий мы разобрались, и вправду, чего там сложного, тоже мне бином Ньютона.

Тем более, что многие высказались достаточно искренне, хотя почти никто даже не попытался понять, не меня, а то, что я хотел сказать, но и это более чем справедливо, никакой такой причины нет особого заморачиваться.

Как сказал Тристан Тцара о «Поминках по Финнегану», чтобы кто-нибудь потратил силы, необходимые для осмысления такого текста, это должен быть не роман, а по крайней мере средство для быстрого и гарантированного лечения триппера.

Так что, я сейчас совсем о другом.

Иной мой текст о мифах один из читателей прокомментировал так:

«Мубарак, Каддафи и прочие, конечно, виноваты. Но вот НАТО в Ливии что позабыло, на стороне "повстанцев"? Зачем их надо было поддерживать? Я ещё мог бы понять, зачем в Афганистане, в пику просоветским коммунистам, можно было вырастить и поддержать исламистов. Но ведь не один же раз на эти грабли становились. Тот же Иран, скажем. И не учатся».

Хотя, во-первых, я на самом деле, на этот вопрос в упомянутом тексте уже ответил, а во-вторых, там же предупредил, что не считаю возможным и продуктивным бороться с мифами при помощи фактов, а эффективного «противомифа» пока не придумал, тем не менее, не делая попытки подробно ответить по существу всех упомянутых эпизодов, но, поскольку вопрос задан был человеком вполне вменяемым, несколько строк на тему всё-таки напишу.

Хотя и они могут показаться не слишком относящимися к теме, однако уж извините, чем богаты.

В начале одиннадцатого года, когда «арабская весна» только набирала обороты, а мои тексты ещё нередко перепечатывали в разных изданиях, порой довольно экзотических (на всякий случай уточню, что это не связанные между собой явления), в американской русскоязычной газете «Еврейский мир» появилась такая «Колонка главного редактора», от имени, естественно, этого самого главного редактора, из которой я позволю себе привести небольшую цитату:

«– На чьей стороне ваши симпатии в столкновении сирийской оппозиции с режимом Асада? — спросил я известного израильского журналиста Александра Когана.
– Конечно на стороне Асада! — не задумываясь, ответил он. — Как бы ни был опасен вооруженный ракетами с химическим оружием сирийский диктатор, исламская оппозиция может быть еще опаснее.
– В этом состоит аргумент защитников существующей власти в России, которые говорят, что, как бы ни был плох диктатор Путин, Зюганов и Жириновский могут быть гораздо хуже, — ответил я ему и позвонил московскому журналисту Александру Васильеву, чтобы выяснить его мнение о позиции израильского журналиста.
– Подобные взгляды только кажутся прагматичными, но в действительности они близоруки и ошибочны, и прежде всего для самого Израиля, — ответил Александр Васильев. — Ведь если Государство Израиль поддерживает сегодня диктатора, угнетающего меня и мой народ, то как я буду относиться к Государству Израиль, когда приду к власти? Любая аморальная политика поддержки тиранов и империй зла в перспективе будущего обречена на провал».


Естественно, я тогда сказал несколько иначе и значительно пространнее, просто редактору оказалось удобнее сформулировать мою мысль столь кратко и даже аскетично, но я не был в претензии, потому что суть осталась не искаженной. Но всё-таки я решил, что стоит ещё раз уточнить и самостоятельно написал уже более подробный текст. Его напечатали, тот текст я, к сожалению, найти не смог.

А скорее даже и не к сожалению, и там тоже, конечно же, никаких интеллектуальных прорывов и открытий не было. А всего лишь уточнялось, что арабы арабами, но сейчас (естественно, тогда, на сегодня это уже не экстраполируется полностью, поскольку перешло совсем в иную фазу) лично я для многих государств, их правительств и граждан являюсь точно таким же арабом. И поддерживать условного Путина против меня представляется столь же рациональным, как арабских диктаторов против их аппозиции. Но всегда ли рациональность столь уж рациональна в долгую? Не знаю, отвечать ни за что с уверенностью не стану, но на всякий случай должен предупредить, что злопамятность у подобных мне на удивление и исключительно жесткой и долгой, а исторические качели капризны и не всегда предсказуемы…

Американская русскоязычная еврейская общественность накинулась на меня после этого с изумительной яростью, ни до, ни после никогда моя скромная писанина и персона не удостаивалась смешивания с дерьмом столь авторитетными и известными мыслителями и публицистами. И хотя несколько раввинов в частном порядке написали, что полностью со мной солидарны, газета, на всякий случай, к моим услугам прибегать прекратила.

И последнее на эту тему, уже ни к какой политике вовсе е имеющее отношения.

Я не только вырос, но и уже до весьма зрелого возраста жил во всякого рода бараках, общежитиях и гигантских коммуналках. И всегда там, в соседних комнатах и местах общего пользования происходили какие-то безобразия. Самая классика, конечно, это мужик регулярно напивается и лупцует бабу свою, а частенько и детей. По утрам перед ванной и сортиром драки. Жуткие скандалы, чья очередь коридорные полы драить или перегоревшую лампочку в прихожей менять. А с электросчетчиками, или кто чей тазик взял, не говорю уже про использование случайно забытого на унитазе личного стульчака…

Но это так, обыденное и рядовое, а нередки бывали и довольно занимательные сюжеты. В одной «вороньей слободке» жила очень большая и весьма занимательная семья ещё в последние сталинские годы расстрелянного крупного союзного министра, переселенная из «Дома на набережной». Они к тому времени реально были очень бедными и нуждающимися, но плюс к тому вдова министра, старуха Виктория Федоровна ещё и страдала клептоманией. Причем, это действительно болезнь была, даже справка из диспансера имелось.

Вместе с тем она обладала какой-то такой удивительной нечувствительностью рук к температуре, что без малейшего видимого для себя вреда умудрялась таскать мясо и прочую снедь прямо из кипящих на коммунальной плите кастрюль. Причем я поначалу пытался договориться, мол, не сочтите за обиду, от всей души, когда сварится, милость просим, поделюсь немедленно, а, хотите, заранее кусок отрежу, только не лезьте рукой в мой суп… Бесполезно. Нет. Нет, ну, что вы, я совсем не голодна, только что отобедала, а не мгновение отвлечешься, глядь, опять Виктория Фёдоровна в моем борще по локоть.

Народ боролся с этой напастью в основном способом довольно трудоемким. Или веревками привязывал крышки к кастрюлям, или даже какие-то цепочки с амбарными замками приспосабливал. Впрочем, война шла с переменным успехом, поскольку старуха умудрялась справиться с самыми хитрыми узлами и, есть подозрение, не брезговала и отмычками. Пострадавшие реагировали по-разному, иногда очень даже эмоционально, но до рукоприкладства дело всё-таки не доходило.

И вот как-то в одну из комнат вселилась довольно «богатая» по тем временам супружеская пара средних лет, преподаватели МГУ, она уже не помню, чему учила, а он точно марксистско-ленинской философии, кандидатскую степень имел, рассказывал всем, что докторскую пишет. И за ним я стал замечать, что мужик втихую, когда один на один застукивает Фёдоровну на месте преступления, отвешивает ей подзатыльник, а то и ногой норовит пнуть. Раз его предупредил, другой, чтобы конечности особо не распускал, он даже в какой-то степени смущенно и понимающе обещал.

Но однажды у них гости случились, большая солидная копания, и на плите готовился чуть ни целый бак чего-то по запаху чрезвычайно вкусного. За гостеприимной суетой хозяева не досмотрели, отвлеклись, старуха, понятно не выдержала, я случайно прохожу мимо и вижу, что она обеими уже руками в праздничном вареве, а марксист-ленинист, выведенный из себя окончательно, с помутневшими от ненависти глазами, не оттаскивает по обычаю Федоровну от бака, а совсем наоборот, клонит её голову вниз и, того и гляди, если не сварит, то утопит несомненно…

Я к чему, собственно, все эти трогательные истории вспоминаю и рассказываю? В разные времена я реагировал на всяческие безобразия, вплоть до смертоубийственных, своих соседей тоже, естественно не одинаково. В зависимости и от этих самых времен, соответственно, и с моим возрастом, и от конкретного настроения, и ещё очень много от чего, вплоть до времени суток, поскольку с детства я ранним утром, и я же поздним вечером, это два разных человека. И бесспорно, тут даже обсуждать нечего, далеко не всегда я вел себя и поступал самым верным, мудрым, честным, наиболее оптимальным и справедливым образом. А иногда, чего уж тут лукавить и хвостом крутить, просто как свинья и засранец.

Но никогда, вот тут отвечаю и подчеркиваю, я сам не был устроителем, инициатором или организатором подобных безобразий. И надо отдать должное окружающим, никогда ими в таковом не был обвинен. Даже если они на меня смертельно были обижены и за форму, методы и результаты моей реакции на их развлечения.
вторая

Гулять по воде

Charlie Hebdo



На рисунке слева написано: «Доказательство того, что Европа христианская. Христиане идут по воде. Мусульманские дети тонут». На рисунке справа: «Так близко к цели…». Тут же реклама McDonald’s: «Промо! 2 детских меню по цене одного».
вторая

Гойя

Я — Гойя!
Глазницы воронок мне выклевал ворог,
                                    слетая на поле нагое.
Я — горе.

Я — голос
Войны, городов головни
                                              на снегу сорок первого года.
Я — голод.

Я — горло
Повешенной бабы, чье тело, как колокол,
                                            било над площадью голой...
Я — Гойя!

О грозди
Возмездия! Взвил залпом на Запад —
                                                      я пепел незваного гостя!
И в мемориальное небо вбил крепкие
                                                               звезды —
как гвозди.

Я — Гойя.