March 13th, 2016

вторая

Рыбка, рыбка, где твоя улыбка…

Не так давно на сайте «Эха», где давным-давно меня перестали публиковать, вдруг, видать, в одну из суббот одинокий похмельный дежурный редактор что-то перепутал и разместил мою реплику относительно «всяких бумажек, оформленных явно жульническим путем».

Большинство читателей ничего не поняли и принялись лаяться, но кто-то сообразил, и один из сообразивших ответил уж очень разошедшемуся: «Ну, Васильев автор непростой, тут нужно читать его...» На что получил отповедь: «Он может и не простой, а читатели-то простые, вроде меня, к примеру».

Вот что за мода пошла, откуда-то из моего дворового магаданского детства и одновременно из третьеразрядных американских вестернов? Когда самая крутая и гордая фраза: «Ты что, самый умный что ли?» А сказать, типа, да, я такой глупый и простой, это уже совсем как орденом себя наградить.

Или это такое своеобразное кокетство? Вроде, как дама наутро после бурной ночи жалуется, что ужасно выглядит. И как я в таких случаях должен реагировать? Приниматься убеждать, что выглядит она великолепно? В смысле, каждого, кто начинает рассказывать о своей малой сообразительности, приниматься разубеждать и уверять, что мол, нет, ну, что Вы, я считаю Вас исключительно Борухом Спинозой?..

Ну, вообще-то, я представления не имею об интеллектуальном уровне подавляющего большинства людей, которые читают и комментируют мои тексты. Однако просто исходя из чисто рациональных соображений, априори не могу считать читателей идиотами, так как иначе мое обращение к заранее так определенной аудитории было бы несомненным признаком психического заболевания, а я могу справку предъявить.

Поэтому давайте не будем глазки строить и примем как данность, что все мы примерно с одного уровня знаниями и мыслительными способностями, а кто видит в этом какую-то свою ущербность, не надо о том заявлять громогласно и публично с целью, чтобы тебя разуверяли с неискренней вежливость, а, видимо, стоит тихонько и скромненько заняться самоусовершенствованием, оно сильно полезнее.

Теперь по сути. Когда я ссылался на аналогию с речами Венедиктова относительно первого разгона, вернее, избиения студентов на Майдане и всего произошедшего позднее, в том числе с действиями и заявлениями самого Венедиктова, то имел в виду, что читатель или помнит, или освежит в памяти тут главу из «Истории украинской революции», где это подробно описывается.

А с меня стали требовать разъяснений. Это знаете ли, немножко напоминает общение с рыбкой, у которой память на несколько секунд, а она ходит кругами по аквариуму и каждый раз, оказываясь перед тобой, открывает для себя твою физиономию заново. Сложно ей при этом постоянно напоминать, что мы уже виделись, и пересказывать содержание всех предыдущих общений.

Но вот конспирологией, в которой меня подозревают, я и вовсе не занимаюсь. Прямо наоборот. Та старая заметка (в прямом смысле, именно заметка на память, ничего более, что подчеркнуто) относительно смерти Лесина, которую я повторно перепечатал, если кто обратил внимание, она из цикла «Земля О». А там разговор идет не о байках, хоть исторических, хоть современных, не об аллюзиях или ещё каких умностях, и даже не о том, что и как будет, а предельно конкретно о том, что лично я делаю, чтобы было так и тогда. Типа, отчета о проделанной и проделываемой работе. Именно так к этим текстам и следует относиться, не предъявляя к ним иных излишних требований.

Судьба же лично господина Лесина в этом контексте мне совершенно не интересна. И никакого там нет бинома Ньютона. Это как с убийством Листьева, о котором, кстати, я тоже довольно подробно писал, и когда вся конспирологическая муть улеглась, не нашлось ни одного человека, который бы мне возразил, что я что-либо слишком упростил или извратил. Прошло время, и все поняли без моих особых разъяснений, насколько всё просто, наглядно и очевидно.

Лесина взяли в Штатах за задницу абсолютно откровенно и без малейших двусмысленностей. А дальше начался взаимообмен сигналами и сообщениями. Вот одним из таких сигналов-сообщений и стали несколько фраз второй головы вождя. Но это вопросы технические. А содержательные, если сами раньше не поймете и, главное, не почувствуете (в чем я практически уверен), то разъясню по завершении процесса. Но интерес вряд ли останется, так, разве что, действительно, из сугубого любопытства в отношении смешных мелочей.

И, пожалуй, последнее на сегодня, чисто для развлечения. У Михаила Юрьевича давно была грин-карта, и уезжал он из России окончательно. Так что, и виза ему не требовалась, и тикет был оne way. Непосредственно ин зе блю. А Сережа Васильев лепит горбатого даже не сильно напрягаясь и задумываясь, ехидно подчеркивая ещё таким образом степень уважения к Андрею Колесникову.
вторая

Обсудить и решить ключевые вопросы

Андрей Илларионов. Из выступления на Форуме Свободной России, Вильнюс, 10 марта 2016 г.:

Каким бы ни был непосредственный способ ликвидации (декомпозиции) нынешнего политического режима, он неизбежно займет некоторое время (переходный период)… Одними из важнейших задач переходного периода являются подготовка и проведение Учредительного Собрания, призванного обсудить и решить ключевые вопросы развития и укрепления свободной мирной демократической России.

...Эту байку потом рассказывали многие, все слегка по-разному, даже те, кто приписывал себе личное присутствие при той сцене, а уж те, кто с чужих слов, и вовсе не стеснялись в фантазиях и особенно в щеголянии разными известными именами. Однако я по скромности и обычной своей аккуратности честно признаюсь, что примитивно воспроизвожу запомнившееся с юности во время застолий в буфете ЦДЛ и ни на что более не претендую.

Была там у них, в смысле в этом самом Доме литераторов, такая, вроде, крохотная клубная парикмахерская, где старый еврей дядя Миша стриг и брил элиту советской литературы. Как я понимаю, особым мастерством он не славился, но без дела не сидел, и даже очередь была постоянная, но в основном потому, что использовалась она как место, где можно потрепаться, при этом без обязательного потребления спиртного, и как бы ты там по делу, а не просто языком чешешь.

И вот в сорок первом, в самые первые дни войны, собралась там довольно большая компания и принялась обсуждать, что в начавшейся войне будет самым главным. А многие считали себя в этом большими специалистами, кое-кто даже с реальным боевым опытом Гражданской или Испании, а кто и чисто штатский, всё равно модно было делать вид, что разбираешься.

И один говорит, что главной будет авиация. Другой спорит, что нет, только танки. Третий упирает, что главное это всё же артиллерия. Чуть не передрались. Но в какой-то момент дядя Миша поднял высоко к потолку лезвие опасной бритвы "«Золингена», которой доскребал чью-то щетину, и тихо произнес: «Мальчики, прекратите ваши глупости… В этой войне главное будет – выжить».

Из тех не слишком многих в результате выживших, с которыми мне привелось общаться ещё в начале семидесятых, фразу эту помнили и так или иначе пересказывали практически все. Но о послевоенной судьбе дяди Миши не знал никто.
вторая

По памяти, но, по-моему, год тридцать девятый...

О, нет ни гнева, ни обиды –
Россия – тень, и сердце – тень,
И все суставы перебиты
У городов и деревень…

Течет исплаканное небо
К чужой стране, к чужим дверям…
То Кремль – гигантская амеба –
Вытягивается к морям!

Рвись проволока на заставах,
И пограничный столб — вались!
В лесах литовских, в польских травах
Теки, воинственная слизь!

Быть может, выйдя за пределы,
Заполня мир, ты сгинешь в нем,
Ты станешь грязью поределой –
И высохнешь – и мы вдохнем…