March 17th, 2016

вторая

Ашипочка вышла

Я давно собираюсь написать на эту тему серьезно и подробно. Но уж очень она обширная и трудоемкая. Тем более, что за по сути полвека, как она мне чрезвычайно близка, накопилось очень много довольно любопытного материала. Причем, с обеих сторон, и той, где приходилось временами производить не совсем стандартное для обычного человека количество текстов, и с той, где случалось преподавать русский язык или работать с этими самыми текстами как редактору и издателю.

Но пока нет сил и времени, так что, сейчас просто к случаю всего несколько строк конспективно и без подробностей с нюансами.

У нас (да и не только, но именно у нас в силу определенных культурно-исторических причин особенно) часто путают понятие «грамотности» с умением и способностью писать без ошибок, идеально соблюдая все формальные правила орфографии и пунктуации. Это не совсем так, если не сказать, что совсем не так.

Даже лучшие профессиональные настройщики и корректоры — это не высший уровень композиторов и писателей. Более того, из первых почти никогда не получаются вторые. И, кстати, наоборот.

Другое дело, что, конечно, в бравировании, например, некоторых крупных музыкантов (я сам встречал таких) незнанием нотной грамоты и путаницей диезов с бемолями тоже нет ничего хорошего. Так же, как и в нежелании ознакомиться с правилами правописания или нарочитым их нарушением, коверканьем языка, если, естественно, это опять же не вызвано необходимостью в связи с поставленными стилистическими задачами. Тут обычно проявляется элементарное неуважение к адресату текста, да, по большому счету, и к себе самому.

Однако, чтобы действительно сейчас не погружаться в глубины вопроса, которые, чувствую, уже начинают меня затягивать, пока закончу на единственном чисто прикладном замечании.

Даже то, что я пишу в режиме «реального времени», практически никогда, за исключением редчайших обязательно оговариваемых случаев, не делаю этого непосредственно в Журнале, а сначала в «Windows», вычитываю, редактирую, только потом переношу в блог. Более того, так же поступаю и с ответами на комментарии, если это не всего пара-тройка самых простых слов. И, тем не менее, тексты у меня обычно выходят довольно «грязные». И, если они хоть относительно значимые, то в течение дня стараюсь ещё несколько раз их перечитать и, по возможности, «подчистить».

Но всё равно, огрехов обычно остается достаточно. Потому, когда что-то предназначено для дальнейшей публикации или в принципе более длительного использования, чем умирающая вместе с породившим её днем и событием заметка, обращаюсь к услугам профессиональных редакторов и корректоров.

А вот сейчас попрошу мгновение внимания. Если по доброй воле кто-то из читателей обращает внимание на какие-то ошибки или описки, то я всегда отвечаю величайшей благодарностью, воспринимаю это как уважение к моим текстам и в подавляющем большинстве случаев (если читатель сам не ошибся, или я не сделал что-то намеренно, что очень редко, но бывает) сразу же исправляю указанные недостатки. Ещё раз повторю – с огромной благодарностью. И тому есть более чем достаточное количество подтверждений в вот сейчас находящемся перед вашими глазами Журнале.

Сам же я по ряду чисто технических причин почти никогда не делаю другим замечаний по орфографии, не говоря уже о синтаксисе. И вот вчера автоматически поправил резанувшую глаз описку в пришедшем ко мне комментарии. И сразу в ответ получил хамство вместо стандартного с моей стороны «большое спасибо». Тут же вспомнился анекдот, которым и заканчиваю с пожеланием всем самого доброго и ласковой улыбкой на устах:

— Я-то, дурак, куда полез? Я же читать не умею.
вторая

Голанские высоты гомосексуализма

Давайте ещё раз совсем коротко сформулируем шаблон нынешнего «демократического и либерального» просветительского дискурса с экономико-финансовым уклоном, заполнившего ныне активно удобряемое «прогрессивное» информационное поле.

Крупному специалисту почти обязательно с налетом международной авторитетности, очень модно последнее время стало прибавление чего-нибудь научно значительного с упоминанием иностранного университета или красиво звучащей на английском языке организации, задается вопрос, типа, а что же можно и нужно делать в сложившейся российской ситуации каждому конкретному человеку, чтобы стать успешным и, если не богатым, то хотя бы обеспеченным, а всему обществу – чтобы нормально развиваться и экономически, и социально без особого отставания от всего остального цивилизованного мира.

Всякий уважающий себя профессионал тут же, без мгновения паузы на раздумье (и то правда, о чем тут особо думать), начинает говорить о прежде всего институциализации и структурных реформах. Правда, уже даже по первому пункту сразу возникают мелкие разногласия.

Например, Александр Аузан больше напирает, хоть и опасливо оглядываясь, на то, что институтов или совсем пока нет, или они не очень работают, скажем, Борис Титов в основном требует вперед пустить индустриально-монетарной локомотив китайского образца, институты же потом сами появятся и подтянутся, а вечный Анатолий Чубайс утверждает, что на самом деле все институты им давно созданы, просто надо научиться наконец ими пользоваться. Но в целом все проявляют исключительное единодушие – нужны действующие институты, без них никуда, а с ними – хоть куда.

То же и со знаменитыми «структурными реформами». Каждый под ними понимает несколько своё, несколько чужое, несколько вовсе не очень понимает, но все безусловно согласны, что реформы таковые жизненно необходимы, и нужно с одной стороны ими заниматься, а с другой – их просить и даже наиболее смелым негромко, но настойчиво требовать.

И можно было бы продолжить список замечательных рекомендаций, которые либеральные прогрессисты вопреки реакционным ретроградам и безответственным популистам дают одновременно на две стороны, и интересующемуся, но ветреному и не слишком их-за повышенной эмоциональности внимательному народу, и не сильно интересующейся, но изображающей из вежливости, впрочем, не избыточное внимание, власти. Но всё равно в итоге сухой остаток получится с любыми вариациями вокруг этих двух кучек - институциализации и структурных реформ. И тут неизбежно вспоминается бессмертный Венечка:

«У публики ведь что сейчас на уме? Один гомосексуализм. Ну, еще арабы на уме, Израиль, Голанские высоты, Моше Даян. Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить? — что тогда останется в головах людей? Один только чистый гомосексуализм».

Но Ерофеев не то, что не додумал, а, подозреваю, просто не договорил мысль до конца. Или причины в том, что просто не дожил до времени, когда с гомосексуазизмом тоже практически разобрались. Тогда что вообще остаётся? Совсем подумать страшно. Как утверждал младший Гумилев, пустота – это и есть истинный ад.

Но для нашего человека вполне привычно функционировать в любых условиях, его и самые адские не смущают. И потому он продолжает настаивать, упорно пытаясь выпытать у высочайшего уровня специалистов, когда и если выдается такая счастливая возможность - а что всё-таки нужно вот прямо сейчас конкретно делать, где красная кнопочка, на которую жать, ключик от волшебной дверки или хотя бы инструкция по пользованию этим опасным, но таким заманчивым и обольстительным игровым автоматом, под названием «жизнь».

И получает в продолжение не мене стандартный, хоть и тоже варьируемый в зависимости от педагогического, публицистического и ораторского таланта оракула, вариант набора. Нужна полная прозрачность и открытость рынков и идей. Органичное и активное вхождение в мировую систему инноваций и производства. Надежная и авторитетная судебная система, поддерживающая её эффективная система силовая правоохранительная и обеспечиваемая ими гарантия частной собственности и инвестиций... Ну, и прочее подобное, мудрейшее в своей уникальности и уникальное по уровню мудрости.

И если уж у вопрошающего и ли вопрошающих остаются ещё хоть малейшие силы, то возникает неизбежно вопрос последний. А что-нибудь из перечисленного возможно совершить, устроить, запустить, как угодно реализовать, без автоматической сменяемости власти? И когда в окончательном порыве раз и навсегда нарушить второй закон термодинамики, очередной мудрейший начинает гнать пургу про имевшиеся в истории прецеденты и чисто теоретические виртуальные конструкции, остается уже совсем финальное уточнение: ладно, давайте плюнем на умствования и совсем конкретно – при нынешней ситуации в России есть хоть малейшая вероятность?

Как там у всё того же Венички: «Зато у моего народа - какие глаза! Они постоянно навыкате, но - никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла - но зато какая мощь!»

А на вопрос «что делать» не нужно искать ответа у великих экономистов. Впрочем, и не у великих, и не у экономистов тоже не нужно. Мы с Николаем Гавриловичем уже давно всё и подробно объяснили.
вторая

Теперь я полностью спокоен за правозащиту в нашей стране



Вышедший на свободу Вячеслав Дацик, известный по прозвищу «Рыжий Тарзан», намерен создать правозащитную организацию, сообщила «Радио Балтика» мать петербургского бойца Светлана Дацик.

«Мой сын решил бороться с несправедливостью. Он планирует стать правозащитником. Для этого ему сначала необходимо закончить юридический факультет. Вячеслав будет заниматься защитой прав осужденных. Ему уже предлагают стать помощником адвоката», – уточнила Светлана Дацик.

По её словам, сейчас освободившийся из колонии боец встретился с друзьями, которые приехали его встретить и проводить до аэропорта. Сразу после выхода из колонии Дацика в сопровождении конвоя полиции доставляли в прокуратуру и суд.

Сегодня «Рыжего Тарзана» выпустили из колонии в Красноярском крае. Боец отсидел за решёткой пять лет.

В 2007 году Вячеслав Дацик был арестован по делу о разбоях. Суд признал тяжеловеса невменяемым и отправил на психиатрическое лечение в Ленобласть. Боец бежал из больницы, ограбив по пути салон сотовой связи. Властям Дацик сдался в Норвегии, куда, по словам самого подозреваемого, добрался на лодке.

В декабре 2012 года «Рыжего Тарзана» приговорили к заключению за разбойное нападение на салон связи.
вторая

Что с людьми делает время...