March 23rd, 2016

вторая

Право на право

Наставник ранней моей юности Боцман, руководивший портовыми складами на Ангаре в арсенале своих методов работы с народом, имел и такою манеру, которую, правда, использовал не часто, но всегда очень действенно.

Врывается к нему в каптерку какой-нибудь особо борзой бригадир и начинает на повышенных тонах качать права, подробнейше объясняя, почему и какого материального имущества ему требуется для окончательного построения коммунизма, и какая кладовщик паскуда, что этого не понимает и чем такое вредительское поведение может закончиться.

А Боцман сидит за столом и что-то там внимательно изучает в толстенном гроссбухе, одновременно изображая предельно уважительное внимание к оратору и его крайне увлекательной речи. В зависимости от сообразительности, настырности и эмоциональности выступающего продолжаться это могло и полчаса, и час, а в исключительных случаях и поболе, однако Боцман никогда никого не прерывал и не выказывал даже малейшего нетерпения.

Лишь убедившись, что человек окончательно выдохся и изложил всё, что хотел по максимуму, Боцман поднимал на него глаза, отодвигал бумаги в сторону и крайне заинтересованно спрашивал: «Да, да, так что вы хотели мне сказать?..»

Обычную реакцию трудового народа на подобное поведение старого еврея, распоряжающегося материальными ценностями (а вынужден сознаться, что Боцман сочетал в себе все эти три неприятные черты), я позволю вам представить самостоятельно. А здесь только поясню, зачем вспомнил ту историю.

Кроме редких кулинарных рецептов, жалоб (правда, некоторые считают их почему-то хвастовством) на собственное беспробудное пьянство, впечатлений о каком-то кино и музыке, а также прочей подобной мелкой бытовой чепухи, в основном все годы я в этом Журнале пишу об одном и том же. О том, что происходит с народом моей страны, и как я к этому отношусь.

А недавно, когда вкратце попытался сформулировать некий промежуточный итог сказанного, то получил такой вопрос: «Надеюсь на серьезный ответ на серьезные вопросы. А что такое "моральное право на реформирование"? И как его можно лишиться? Какие критерии возобновления этого права?»

Только тогда я, наконец, реально понял, что ощущал обычно очередной бригадир, когда после бесконечно многословной речи Боцман поднимал на него глаза и произносил свое классическое: «Да, да, так что вы хотели мне сказать?..»

Но одновременно я и порадовался за собственные нервы. Так как не впал в ступор или истерику, что обычно бывало с бригадирами. А даже решил попытаться ответить. Не пересказав, конечно, в нескольких словах содержание всех находящихся перед вашими глазами текстов, а всего лишь приведя жизненный пример на одну очень конкретную тему. Тем более, что тот же читатель затронул её ещё в одном комментарии: «Интересно также, каким образом болото, называемое советским обществом, заслужило начало реформ конца 80-х».

И начать я хочу с высказывания своего мнения по данному поводу в категорической форме: «Нет, болото, называемое советским обществом, начало реформ конца 80-х никаким образом не заслужило и морального права на них не имело».

Но тут, мне кажется, есть нюансы и оттенки.

Вот у меня недалеко от дома в салоне стоит роскошный «Бентли». Имею ли я на него право? Естественно, ни малейшего. Но если кто-нибудь его мне подарит, честное слово, ничего особого, уж во всяком случае плохого, не произойдет и со мной, и с этим автомобилем, и вообще со всеми остальными, которых даже чисто теоретически это могло бы коснуться. И это не предположение, и не попытка рассказать, какой я хороший, и не попытка выклянчить этот самый «Бентли». А просто факт, неоднократно подтвержденный на практике. Случались и «бентли», и много покруче, и никаких отрицательных последствий никогда не наблюдалось.

А вот представим в такой ситуации моего деревенского соседа Валеру. У него сейчас большие сложности в жизни, кстати, далеко не только финансовые, хотя, конечно и они тоже. Я не хочу особо вдаваться в подробности, хоть и он, и кто-либо иной из его круга общения мой Журнал не читают, а всё-таки реальный человек, и я не в праве оглашать публично подробности его личной жизни. Отмечу лишь, что сложности эти во многом сходны с подобными у большинства нашего населения. Хотя, возможно, и в несколько гипертрофированной форме.

И чисто теоретически Валера способен окончательно дойти до ручки, остаться с голой задницей на морозе, попасть в больницу, пройти через очень тяжелый, мучительный период восстановления и выздоровления, после чего, с чьей-то помощью при счастливом стечении обстоятельств переродиться и стать, наконец, нормальным, вменяемым и ответственным человеком.

Скажу сразу, что лично я в это совершенно не верю, более того, как раз абсолютно уверен в обратном. В смысле, что он полностью безнадежен. Но это мое субъективное мнение, и оно здесь значения не имеет. Теоретическая возможность есть, и от этого никуда не денешься.

Но если Валере подарить «Бентли», то тут уже без вариантов. Он и сам точно погибнет, и машину расхерачит, и народу окружающего ещё на ней немерено покалечит. За это я уже отвечаю, слишком хорошо и давно его знаю. Так что, на вопрос, имеет ли он право на «Бентли», я с одной стороны могу ответить, что никакого, точно так же, как и я. Но его и мое «не имею права» все-таки несколько различаются. То есть, его отсутствие права, естественно, с моей точки зрения, носит ещё и запретительный оттенок, так как там находится потенциальная массовая угроза.

Так, примерно, было и с нами, советскими людьми. Мы не заработали шанс на реформы конца восьмидесятых. Нам его подарили. И никакого права, прежде всего морально, у нас на него не было. Но, с другой стороны, имеются и некоторые смягчающие вину обстоятельства. Это не мы устраивали октябрьский переворот и даже предки далеко не каждого из нас, а получили готовую ситуацию от рождения. Потому не были обречены на то, чтобы не суметь воспользоваться подарком или воспользоваться им во вред себе и окружающим.

А нынешнее население страны пришло к своему сегодняшнему состоянию осознанно и самостоятельно. Поэтому его «отсутствие права» носит тот самый запретительный характер, что и для Валеры. И повторный такой подарок будет особенно несправедлив именно потому, что повторный.

А потому его и не будет. Больше никаких подарков.
вторая

Сукагруз



Тут или рулька, или пост.
Мне всё равно не устоять.
Лишь зря потратите бетон.
Не мной придуман тот таран.
Десяток рюмок и тоска.

Вам из Керчи не строить мост.
Мосты не может строить блядь.
Петля у горла и питон.
И жизнь без тел, и смерть без ран.
Я вывожу свои войска.

И это не моя вина,
Что вывожу не «из», а «на».

вторая

И, кстати…

«Бог есть любовь».

Кто вам сказал такую глупость?

Ни мужик на горе, ни парень из Назарета, даже в пересказе приятелей-путаников, ни креативный погонщик верблюдов о подобном вовсе и не заикались.

Этот мир вовсе не «квартал красных фонарей».
вторая

Огневой контроль

Пальмира была одним из величайших градостроительных достижений человечества за всю его историю. Более полутора тысяч лет этого чуда не существует. Сами сделали, сами спустили в сортир. Имеем право, не надо вмешиваться в наши внутренние дела.



Но оставалась память. Равновеликая созданному. Именем крохотной, безлюдной и практически мертвой деревушки в пустыне гордились самые грандиозные мегаполисы, называя себя то Пальмирой северной, то южной, то ещё какой, но, главное, Пальмирой.

Запущенные Пророком стрелы достигли несчастных развалин, покалечили, но даже они не смогли полностью уничтожить абсолютный духовный шедевр.

И, наконец, сегодня я с ужасом прочел: «Сирийские военные взяли Пальмиру под огневой контроль».
Пиздец котенку, срать не будет. Зато спать можно спокойно. Нет больше Пальмиры.