December 2nd, 2016

вторая

Тиграм опять мяса не докладывают…

Это просто на всякий случай, обратите внимание, для кого может иметь значение.

То, что давно вместо килограмма какой-нибудь крупы или муки кладут 950 граммов, а в литровую бутылку подсолнечного масла недоливают тот же полтинник, никого не удивляет, и правильно. Чего мелочиться-то. Но там, хулиганя, хоть чаще всего пишут, правда, где-нибудь внизу и микроскопическими циферками, но честно, сколько скомуниздили у покупателя.

Но тут вреда особого не вижу, наоборот, только польза, меньше надо жрать и больше думать о высоком. Однако какое-то время назад обратил внимание, что стали откровенно недоливать в некоторые пузырьки с лекарствами. Причем, от как бы вполне чего-нибудь серьезного, до самых примитивных капель для носа. Точно недоливают, говорю на основании многолетнего опыта, пузырьке те же, но в некоторых чуть ни на треть меньше, меня мой профессиональный глазомер никогда не подводил. И здесь уже не пишут, даже самым мелким шрифтом, что воруют.

Однако и в этом ничего страшного. Просто стараюсь покупать в прозрачной таре, чтобы видеть, сколько осталось и оградить себя от неожиданностей. Но вот недавно пообщался с одним товарищем, имеющим отношение к отечественной фармацевтической промышленности, и хоть он отнюдь не был излишне откровенен, у меня закралось некоторое легкое подозрение.

Дело в том, что часть импортных лекарств (какая точно не знаю, врать не буду, но вполне реальная и ощутимая), поступают к нам из-за границы не то, чтобы полуфабрикатом, продукт вполне готовый по составу, а просто в виде порошка большими объемами, здесь же из него уже прессуют или каким иным способом формуют таблетки и окончательно упаковывают.

Так вот, чтобы количество таблеток не доложили, такого не случается, написано двадцать, там в коробочке их и будет двадцать. А вот относительно процента содержания в таблетке того самого, закупленного за валюту лекарства…

Короче, всего лишь рекомендую иметь в виду. А вообще-то наплюйте, все равно от этих таблеток никакого толку, пусть на них хоть кто-нибудь себе реальную пользу получит, лишний, что кусок хлеба с маслом, что «Бентли», ещё никому не помешал.
вторая

Je meurs de soif auprès de la fontaine

В доме повешенного не говорят о веревке.

Несмотря на довольно странную суть данного утверждения, оно по своей стилистике, в принципе, мне довольно близко. Я и без него, и без излишнего напоминания не стану бестактными разговорами множить скорбь несчастных родственников покойного.

Но, с другой стороны, не меньшим, а, думаю, и гораздо большим идиотизмом будет в доме повешенного, пока он ещё дом повешенного, а не перепродан десять раз и полностью реконструирован, завести вдруг беседу о последнем модном мюзикле или какие у Маньки титьки классные.

Так что, самое лучшее, конечно, вовсе помолчать. Однако, что можно долго молча делать в доме повешенного? Ну, с траурной физиономией соболезнующе пожать руку вдове. Ну, ласково с приличествующей скорбной нотой погладить по головкам сироток. Ну, поднять в трагической тишине рюмку за упокой души.

Дальше-то что? Ситуация ведь с каждой минутой становится всё неестественнее и напряженнее, уж слишком явно на лицах окружающих разгорается непреодолимое желание поговорить именно о веревке.

На самом деле, если совсем серьезно, то в доме повешенного имеет хоть малейший смысл говорить только о веревке. Но лишь с самим повешенным. Поскольку он единственный в ней действительно знает толк.

Однако за практической невозможностью диалога в данном случае, если вы уж там случайно оказались, вечер сухой и теплый, но переться ещё куда-то всё равно лень, а на втором этаже есть комфортабельный пустующий балкон с красивым видом, то стяните потихоньку со стола бутылку, поднимитесь наверх, устройтесь поудобнее и, прихлёбывая под сигарету, наслаждаетесь мирными окрестными картинами, вовсе забыв про эту самую чертову веревку…
вторая

Вы, придурки стейтсовые, так пока ничего и не поняли

Не, ну, какой там «закон Димы Яковлева». Вот теперь мы им, гадам, начали мстить по-настоящему за убийства наших детей и продажу на органы. И это только начало, сказано же было, что Россия нигде не заканчивается!
вторая

«И напряженный пафос Карадага»

Вот совсем честно, сейчас абсолютно вне зависимости от любой политики.

... В самом начале семидесятых, когда нищий московский студент попадал в Коктебель, у него мозги сворачивало от удовольствия и восхищения. Волошин, Карадаг, Лисья и Тихая бухты, можно в Судак съездить, а можно и настоящего советского писателя на набережной встретить…

Хоть какие-то удобства были только в том самом абсолютно недоступном простым смертным писательском пансионате под жесточайшей охраной и крохотной профсоюзной здравнице «Голубой залив», возможность попасть в которою была покрыта ещё более великой государственной тайной.

За величайшее счастье считали снять раскладушку в каком-нибудь сарайчике, а то и просто на участке под деревом. Жрать было категорически нечего, чтобы хоть как-то поужинать в пристойных условиях и не отравившись, приходилось ездить на по собственной фантазии шофера ходившем автобусе километров пятнадцать в рабочую столовую Старого Крыма.

Пили совершенно омерзительное пойло, после моря обливались из ведра такой водой, что после нею хорошо бы было протереться ещё и спиртом. Но даже если бы его и нашли, то всё равно не протерлись бы, а выпили, так как он в любом случае лучше местных вин.

Но была молодость, здоровье, девушки, стремительно в лучах мягчайшего заката становившиеся женщинами, всё было, и было оно впереди, а также абсолютно не с чем было сравнивать, и даже мысли не было, что сравнивать с чем когда-нибудь будет.

И мы были счастливы.

А нынче, конечно, нужно иметь совершенно особое устройство мозгов, чтобы считать хоть чем-то привлекательной эту засранную в самом прямом смысле слова лужу, никогда не имевшую и до сих пор не имеющую нормальной канализации, убогий шалман уровня, давно уже не существующего в современной цивилизации.

«Волшебное место», это для каждого эксклюзивно и сугубо индивидуально. Для меня, например, самым волшебным местом на земле является обшарпанный и дурно пахнущий подъезд в Большом Козловском, где я тринадцатилетний когда-то впервые поцеловался со своей будущей женой.

Но приличное место для отдыха и даже жизни в определённой ситуации и при определенном темпераменте, если иметь в виду нечто крайне условно «коктебельское», это Бегур, Кашкайш, Перпиньян, Ницца, Майами, Фриско, ну, что-то такого типа, на самый худой конец Слънчев бряг или Бургас.

А ностальгически восхищаться коктебельской помойкой, это уж, на мой вкус, слишком экстремальная экзотика. Впрочем, не смею мешать. Извините.


Омская сеть аптек анонсировала выпуск собственной марки презервативов для малообеспеченных слоёв населения и студентов. Три штуки за пятнадцать рублей.