December 3rd, 2016

вторая

Вы вновь со мной, туманные виденья

Сокуров попросил Путина отпустить Сенцова.

Ну, попросил и попросил. Я вообще всегда за то, чтобы творцы призывали властителей проявить милость к падшим.

С одной стороны, особо ущерба самим творцам это обычно не наносит, как-то так большинство из них умудряется призвать столь ловко, чтобы в отношении себя при этом не вызвать слишком большого раздражения (хотя, согласен, бывали исключения, не стану абсолютизировать).

А с другой – иногда по капризу или каким иным практическим соображениям властители внемлют призыву, так что и падшим от того может случиться польза. Ну, уж вреда чаще всего точно нет. Так что, пущай взывают, никаких претензий.

Но потом мне на глаза попался сам текст сокуровского обращения, и что-то такое зацепило чисто стилистически. Чем-то таким инфернальным слегка повеяло.

«Одним из первых, кто поздравил Александра Сокурова с главной премией Венецианского кинофестиваля, был Председатель правительства Российской Федерации Владимир Владимирович Путин.
Именно в такой форме ознакомили меня, гражданина упомянутой федерации, всё центральные СМИ с фактом вручения известному режиссеру "Золотого льва"».


Этими строчками более пяти лет назад начиналась моя реплика, посвященная успеху известного нынче каждому фильма, снятого практически на бюджетные деньги. Как кто-то не без остроумия тогда заметил: «Мефистофель дал деньги на Фауста».

А сейчас Сокуров снова излагает властителю:

«И ещё раз хочу поблагодарить за возможность, которую предоставляет государство для дебютирования молодым людям, моим соотечественникам. Ещё раз хочу сказать: это главная цель моей жизни – помощь этим людям. Давайте помогать им. Мы предрасположены к кинематографу, русские люди, в этом гениальность наша выражается, мы можем делать кино, и нам никогда не было стыдно ни за советское кино, и не будет стыдно за тот кинематограф, который сегодня создаётся и который будет в будущем».

Понравилась, ох понравилась Фаусту материальная поддержка мефистофеля. Но что-то гложет, видать. Ведь Александр Николаевич и в самом деле большой художник, этого даже я не могу отрицать при всём желании и в моменты обострения мерзости собственного характера. Скорее всего, даже не понимает, но чувствует, при его таланте не может не чувствовать, что есть во всём этом некая черта, за которую переходить не стоит, боязно, черт знает что там может быть, за этой чертой…

И потому, конечно, не о несчастном Олеге Сенцове, а о себе он молит в совершенно не свойственной ему, и от того совсем уж жалкой, прямо по душе моей скребущей манере:

«Владимир Владимирович, по русски, по христиански милосердие выше справедливости. Умоляю Вас. Милосердие выше справедливости. Пожалуйста».

Только очень прошу, поймите, я не злорадствую и не строю из себя принципиальную высоконравственную девственницу за чужой счет. Искренне всем желаю удачи, и Сокурову, и Сенцову и даже Владимиру Владимировичу. А лишь хочу повторить фразу, которой заканчивал ту старую заметку после Венецианского кинофестиваля:

«Когда Гёте намекал на то, что некоторым может показаться, будто это они используют дьявола в своих, возможно, даже, по их мнению, самых благих целях, он не теоретизировал. Старик прекрасно знал, о чем говорит».

А что же касается «милосердия по русски и по христиански», то не знаю, насколько оно справедливости выше, ниже, правее или левее, но то, что рядом не стояло, это точно. Тут Сокуров несомненно прав. Я ведь уже сказал, что большой художник.
вторая

Хорошо, хорошо, виноват, был не прав…

Меня очень развлекла реакция некоторых на мою реплику об этими многими любимом Коктебеле. Такое впечатление, будто я всех зову с собой в какое-то там иностранное уродство, а мои приставания с презрением отвергают – нет, ничего не сравнится с нашим уникальным волшебным Коктебелем!

Я в свое время снимал виллу недалеко от Порт-Льегата. Оттуда прямо со двора вела крутая, вырубленная в скале, лестница в бухту. Формально, конечно, эта бухта не принадлежала вилле, но кроме меня ей никто не пользовался просто за ненадобностью, у каждого была не худшая, но более близкая.

Красота там изумительная, дело, естественно, вкуса, но на мой, так много лучше, чем любая та же «Лисья» или «Тихая». Но, кроме вкуса, есть ещё и объективные вещи. Например, чистота и прозрачность воды. Видны мельчайшие рыбки на глубине метров пятнадцати даже более четко, чем у мня в аквариуме.

И на следующий день, после того, как я с семьей поселился, к берегу бухты причалил катер, не согласовывая со мной и как бы вообще меня не имя в виду, оттуда выгрузили огромный тент, под него поставили столик со стульями, стойку с разливным пивом и холодильник с мороженным. И все несколько месяцев, что мы там жили, это заведение работало исключительно для нас. А узнав от детей, что через пару дней мы уезжаем, буфетчица подарила остаток мороженого жене, мне налила пару последних кружек тоже в виде презента, снова пришел катер и всё увез.

Хорошо мы тогда отдохнули. Но больше я туда не поеду. Не только в это конкретное место, но и вовсе на Коста-Браво. И в мою любимую Венецию. И на Лазурный берег. И ещё много куда, где много раз был счастлив, но уже был. Достаточно есть ещё изумительных интереснейших мест, где пока не довелось побывать. А жизнь не бесконечная, даже всего самого лучшего посмотреть не получится.

Вот сейчас собираемся с женой куда-нибудь в район вульгарной и стандартной Шотландии, где пока ещё не были. А вы, пожалуйста, снова в ваш поэтический, любимый, волшебный и совершенно уникальный, ни с чем не сравнимый Коктебель. Мне компания особо не нужна, так что, ни в коем случае не навязываюсь.

Удачи!