December 28th, 2016

вторая

Сектор обзора

Я в юности, когда уже начал зарабатывать, регулярно посещал ресторан «Прага». Не только ужинал, но иногда обедал и даже изредка завтракал. И там в роскошном туалете на первом этаже бессменно и издавна трудился весьма известный в узких кругах Аркадий Семенович. Оказывал разного рода мелкие, но очень полезные платные услуги, вплоть до чистки обуви и слегка приторговывал всяким дефицитом, от польской туалетной воды до югославских презервативов.

Поскольку поневоле в этом туалете встречались мы многие годы, то через какое-то время нас вполне уже можно было считать добрыми знакомыми. Не только знали друг друга по имени и здоровались, но могли перебросится парой фраз, обменяться мнениями о последнем хоккейном матче или поинтересоваться здоровьем, если покажется, что собеседник сегодня не слишком бодро выглядит.

Аркадий Семенович изредка отпускал мне какой-нибудь пустяк в долг, если случались проблемы с наличными, знал, что за мной не заржавеет, я как-то после банкета занес ему оставшуюся непочатую бутылку армянского трехзвездочного, которую почему-то неудобно было брать с собой, поскольку ехал не домой. Мы были друг с другом неизменно приветливы и безупречно вежливы.

Однако, понятно, никому из нас не пришло бы в голову пригласить другого поиграть в карты, на день рождения или хотя бы просто опрокинуть пару стопок после работы в рюмочной на Копьевском. Общение было строго ограничено несколькими квадратными метрами кафеля между зеркалами ресторанного туалета вне зависимости от качества и уровня этого общения. Что, естественно накладывало на него определенный отпечаток.

Иногда я получаю почти возмущенные комментарии к разным своим текстам. Мол, как вы можете писать так-то и так-то о таком-то, если он позволил себе так-то сказать или так-то поступить! И понимаю, что у некоторых, видимо сложилось впечатление, а потом уже и мнение, будто я только и делаю, что бегаю по улицам, а когда и не бегаю, то всё равно дергаю всех окружающих за рукав, заглядываю каждому в глаза и пытаюсь выяснить, а как он относится к аннексии Крыма, что вообще думает про Украину и насколько любит Путина.

И такому странноватому искажению взгляда есть весьма простое и даже несколько оправдывающее его объяснение. На страницах своего Журнала я стараюсь формулировать какие-то собственные мысли, часто связанные с определенными актуальными ежедневными фактами. Но, несмотря на то, что этот блог уже почти года три перестал быть «средством массовой информации», всё-таки он не превратился полностью в личный дневник, а, поскольку полностью открыт для каждого, мне представляется логичным в основном писать о том, что может представлять в данный момент интерес и ещё для кого-то, кроме меня.

Так что, не бегаю я, не дергаю и не заглядываю. А вообще-то занят по жизни совсем иными делами и мыслями, большинством из которых вовсе не имею привычки и желания публично делиться со всем миром. И судить обо мне, как о борце какого-то идеологического фронта или глашатае каких-то идей с принципами довольно нелепо.

Столь же нелепо предъявлять мне какие-то соответствующие претензии и требования. Я с фронта давно дезертировал, о чем в свое время честно объявил, и так же давно мне глубоко наплевать, что по какому поводу думает и делает население этой страны. А если я что заметил забавное и поделился наблюдением, то это отнюдь не значит, что произошедшее оставило неизгладимый след в моей бессмертной душе.

Но у людей, который сталкиваются со мной только на страницах Журнала, видимо, действительно достаточно обоснованно может сложиться и иное впечатление. Как у тех, с кем я многие годы регулярно сталкиваюсь и даже, бывает, немного общаюсь, в бане, может сложиться впечатление, будто я в своей жизни исключительно парюсь и плаваю в бассейне.

И вот только теперь я начинаю понимать, какое впечатление обо мне могло в свое время сложиться у Аркадия Семеновича…
вторая

У вещего камня на перепутье

Пойдешь направо – там беда,

Налево – просто нет куда.

Вот как бы так бы мне скорбеть,

Чтоб никого не оскорбить?

Ведь это, маму вашу еть,

Не то же, что её етить.

А то всегда не так скорблю,

И непременно оскорблю.

Осталось прямо. Точно чтоб.

Сперва назад, и по газам…

Не успеваю досказать,

А просто бью о камень лоб.
вторая

И вот ещё

Чего-то меня сегодня на воспоминания потянуло. Боюсь, не к добру…

Да, ладно, это я так, на самом деле ничего не боюсь, просто обычная предновогодняя тоска. Которая раньше была только перед днём рождения.

Недавно слегка прибирался в квартире. Для меня это значит сосредоточиться и чего-нибудь побольше отнести на помойку. В этот раз из приговорённого к выселению собрался довольно любопытный комплект. Какие-то видеомагнитофоны и видеокамеры, самые разные кассеты и дискеты, старые компьютеры, ламповые мониторы, факс простой с термобумагой, факс продвинутый с бумагой обычной, ещё всякая подобная чепуха.

Оно при мне и не так уж давно появилось. И при мне же исчезло. Году в восемьдесят седьмом-восьмом привез из Штатов автоответчик с двумя кассетами, даже не «микро», а обычного размера, как для стандартного магнитофона. Новшество было фантастическое, в Москве никто ничего подобного не видел и не слышал. Множество презабавнейших сюжетов с этим связано. У моего брата примерно в те же годы появился пейджер из самой первой тысячи. Первой не в СССР, а в Нью-Йорке. И кто сейчас о подобных монстрах помнит?

Да, что там всякие модные гаджеты с прибамбасами. Первый телевизор (не теоретически, естественно, а вот так, чтобы у кого-то собственный в комнате) КВН с линзой я увидел, когда мне было дет десять. В моей семье он появился только ещё года через три.

И вот сегодня я случайно в разговоре выяснил, что мой младший сын не очень себе представляет, что такое мусоропровод. То есть, само слово ему как будто знакомо, но как эта штука выглядит и что с ней делать, он явно не очень понимает. А я и слова такого лет до пятнадцати не знал, когда же поселился в доме с этим самым мусоропроводом, то воспринимал его как истинное чудо. Жутко было непривычно, что не нужно зимой в мороз серьезно одеваться перед ритуальным вечерним выносом мусорного ведра.

Вроде и лет мне по нынешним меркам не так много, а чувствуешь себя немного саблезубым мамонтом…
вторая

Канал

Я эту передачу случайно смотрел и слушал почти полностью. И, честно признаюсь, несколько даже вздрогнул от неожиданности, когда Белковский стал говорить о благотворительной деятельности Елизаветы Глинки. Надо признать, что и ведущая слегка изменилась лицом, тоже, видимо, совсем не ожидала.

Но я больше удивился не содержанию, а форме. Станислав Александрович вдруг перестал юродствовать и заговорил предельно, четко и однозначно. Вот что война с людьми делает. Воистину, без неё очень трудно бывает понять суть человека. А ведь я считал его совсем безнадежным.

Потом эту сцену из записи передачи "Дождь" вырезал. Сказали, что "по юридическим причинам". Так сейчас называется процесс, ранее именовавшийся "обкакались". Но фрагмент уже появился на Ютубе, вот он:



И всё-таки особенно меня удивило даже не сказанное Белковским с экрана, а написанное им затем по этому поводу в Фейсбуке:

«Дорогие друзья,
сообразно Вашим многочисленным пожеланиям, считаю своим долгом доложить следующее.
1. Моя позиция по поводу деятельности Е. П. Глинки (Царствие ей Небесное) - только моя. Я не руководитель и не официальный представитель ОТК "Дождь", и никакой ответственности за мою точку зрения по этому вопросу канал не несёт.
2. Фрагмент был удален правильно - благополучие "Дождя" неизмеримо важнее любых моих высказываний и моего присутствия в эфире канала.
При том, моя точка зрения остается неизменной.
Спасибо и простите за»


Ну, что тут скажешь... Вот такие случаются странные вещи.
вторая

Маленькое уточнение на всякий случай, если кто до конца не понял

Это я просто так, для справки, так как у меня начинают возникать подозрения, что ситуация не для всех полностью ясна.

Станислав Александрович Белковский, конечно, великий засранец, шут и провокатор, но Елизавету Петровну Глинку он не убивал, не пытался убить и никогда не призывал к её убийству. И не делал того же в отношении кого бы то ни было ещё.

Извините, что так коротко, но я подробнее не могу перед сном. Глаза слипаются. С тех пор, как бросил пить, стал ложиться очень рано. Никаких нет сил дольше смотреть трезвым взором на этот мир.