July 30th, 2017

вторая

Личные наличные

Тут читательница задала по поводу моего предыдущего текста вопрос, но который захотелось чуть подробнее ответить:

«Я хоть и не молодежь, но меня заинтересовал ваше уточнение про отсутствие денег. Как-то про сельскую жизнь я мало знаю.
Что значит, совсем не платили? Ведь люди как-то покупали что-то из одежды, ну те же сапоги или калоши, может и раз в 5-10 лет, но покупали же? Ну и хлеб или муку, тоже надо было покупать, соль, наконец. Да и подписку на газеты ведь за деньги оформляли. Видимо иногда какую-то копеечку получали? Или это все на пенсионные деньги?»


К сожалению, единого серьезного, не полностью научного, но на научной основе и с использованием соответствующего инструментария, труда, посвященного доходам и уровню жизни крестьянства в СССР, просто не существует даже в пределах какого-то одного десятилетия.

Я вот почему делаю оговорку относительно совсем уж строгой научности. Дело в том, что писать подобную работу только на основании официальных документов и государственной статистики абсолютно бесполезно. Думаю, даже причины этого объяснять бессмысленно, в этих документах и статистике слишком много не просто вранья, но и вообще полной фантастики, не имеющей никакого отношения к реальности.

Хотя в любой, самой искаженной информации можно найти немало зерен здравого смысла и правды жизни, но это обязательно должно быть подтверждено и проиллюстрировано достоверными свидетельскими показаниями очевидцев. Что естественно, тоже в любом случае ведет к субъективности.

Но тут ситуация безвыходная. Такая попытка относительно репрессий была, например, сделана Солженицыным. Конечно, вряд ли можно утверждать, что «Архипелаг» является строгим научным трудом, полностью исчерпывающим тему и являющимся исчерпывающе авторитетным источником. Но такого рода произведение было необходимо, оно и сейчас необходимо, это, несомненно, важнейший и нужнейший этап познания. И то, что идеал в подобных вопросах в принципе, скорее всего, вовсе не достижим, отнюдь не умоляет значения работы Александра Исаевича.

Так вот, ещё раз повторю, серьезных фундаментальных работ по этому поводу нет, во всяком случаям удовлетворяющих моим личным внутренним критериям. И я сам не возьму на себя труда и ответственности по созданию чего-то подобного даже по каким-то локальным временам и темам. Тем более, что до сих пор у нас существуют лакуны и белые пятна по, казалось бы, самым очевидным и вроде бы общеизвестным вопросам. Ну, например, бытует в народе легенда, что Хрущев раскрепостил крестьян и дал им паспорта. А между тем она имеет мало отношения к действительности.

После смерти Сталина паспортизация в СССР осуществлялась согласно Положению Совета министров СССР от 21 октября 1953 года. Можете смеяться, но до сих пор полного текста этого документа, по которому великая страна жила больше двадцати лет, мне найти не удалось, всё только пересказы и ссылки.

Но в любом случае, хотя в каких-то моментах данное Положение и снимало запрет на выдачу паспортов определенным категориям крестьян в определенных регионах, оно отнюдь законодательно не отменяло дискриминацию сельского населения по этому признаку. Реально же право каждого гражданина, достигшего шестнадцатилетнего возраста, на получение паспорта было зафиксировано только в Постановлении от 28 августа 1974, а стало применяться повсеместно и без исключений и вообще лишь с 76-го. То есть, это я уже успел институт закончить, а крестьяне ещё не все были при паспортах.

Но это так, лирическое отступление, давайте ближе к теме денежных доходов. Село было не совсем однородно. Конечно, прежде всего, по системам финансирования и, соответственно, оплаты туда, различались колхозы и совхозы. Но, кроме того, было множество отдельных категорий сельских жителей. Тут и рабочие МТС, и служащие, от работников почты и медицины до учителей и милиционеров. Были занимающиеся «отхожими промыслами», от пасечников до временно трудившихся крестьян на «всесоюзных стройках народного хозяйства». И немало ещё кого было.

К тому же, при Хрущеве начались постоянные реорганизации, связанные и со структурными изменениями, и с экономическим перераспределением доходов с расходами. Отнюдь не все они, как стало принято позднее говорить, носили характер «чистого волюнтаризма», некоторые кое-где и иногда приносили волне ощутимую пользу и реальную материальную выгоду конкретным людям, но упомянутой однородности это, как понимаете, совсем не прибавляло.

Дополнительно нужно иметь в виду ещё один немаловажный нюанс. Всегда и везде существовали даже среди самых вроде бы обычных колхозов так называемые «маяки», колхозы-миллионеры и прочие подобные выставочные образцы достижений. Тут очень много зависело от региона, личности председателя и ещё множества субъективных факторов.

Потому ещё раз повторю. Я сейчас всего несколько слов о среднем уровне нищего колхоза в Нечерноземье в середине шестидесятых, но именно таких было большинство, что бы там ни утверждала статистика или советские легенды. Так вот, там наличных денег колхозникам не платили. Совсем. Поскольку их попросту не было. Одни долги. Это называлось «пустой трудодень». Ничего не стоящая палочка в тетрадке у бригадира.

Откуда же брались хоть копейки на тот же чай с селедкой и газеты? Кроме пенсий и зарплат служащих, некоторая доля которых неизбежно тоже расходилась внутри деревни, исключительно с личных подсобных хозяйств. Той же деревне Свечи, о которой я писал, ещё чисто географически повезло тем, что до города Сухиничи всего меньше пяти километров.

А городок этот никогда особо процветающим не был, но станция Сухиничи всегда являлась крупным и оживленным железнодорожным транспортным узлом. И там продукцию своего хозяйство вполне можно продать. И молоко, и яйца, и, когда приходило время, хоть курятину, хоть свинину, хоть овощи. С большим удовольствием покупал не только немногочисленный местный пролетариат, но и железнодорожники, и проезжие пассажиры.

Основной доход шел, естественно, ближе к осени и самой осенью, так что к октябрю-ноябрю во многих семьях накапливались какие-то суммы, которые далее весь год крайне экономно по копеечке и тратились.

Я официально работал подпаском стада личных коров и несколько раз в неделю помогал ночами сторожить свиноферму, тоже совершенно официально, мне потом выдали справку, согласно которой потом при заведении трудовой книжки я имел право внести это время работы в стаж. Но работа на ферме не оплачивалась, а была как бы данью за право быть подпаском за наличные. За четыре месяца я получил червонец.

Для десятилетнего парня это были гигантские деньги. На что потратил, не скажу точно. Скорее всего, просто отдал матери. Во всяком случае, воспоминаний не сохранилось. Хотя сам червонец помню, как сейчас. Он был хорош.