December 9th, 2017

вторая

Каждому своя

Прекрасно понимаю, что часто выгляжу как тот самый жираф из анекдота, до которого всё слишком долго доходит. Тогда, когда всем уже дано не смешно и даже вовсе не интересно. Но меня немного оправдывает лишь то, что с тех пор, как этот Журнал из средства массовой информации превратился в частную территорию, я получил внутреннее право быть вовсе не актуальным, а предельно субъективным. Да, возможно это многим и стало скучным, но у меня самого как-то поменьше чувства неловкости и побольше свободы говорить о личных эмоциях без особой оглядки. Так что, уж простите, если не слишком злободневно и увлекательно.

Это такое не сильно умное вступление к тому, что, хоть это, скорее всего, далеко для многих и не новость, но я только сегодня за завтраком впервые посмотрел и послушал «лекцию» Дмитрия Быкова о «Большой пайке» Юлия Дубова. И сразу, чтобы исключить из этой реплики малейший намек на полемичность, должен сказать, что во всей этой деятельности Быкова меня не совсем устраивает и даже, порой, слегка раздражает только то самое взятое мной в кавычки слово «лекция». Было бы более тактичным и комфортным всё-таки употреблять нечто вроде «беседа» или даже просто «разговор», ну, да это уже совсем вкусовщина.

Однако это именно та вкусовщина, которая полностью снимает напряженности необходимости согласования позиций, мнений и оценок. Потому, что и в данном случае совершенно не хочется, да и нет малейшего смысла, рассуждать о том, прав или не прав сам Дмитрий Львович в своем отношении к «сложности» советской жизни и времени и к «упрощению» лет последующих.

Можно, конечно, пытаться искать внешние чисто логические противоречия. Например, когда Быков утверждает, с чем я совершенно согласен, что «свобода это сложность», и при том столь же уверенно постоянно противопоставляет «сложность советского бытия» «простоте» девяностых и далее, то однозначным становится вывод о большей свободе советского. Или в принципе есть определенная возможность поспорить об абсолютной самоценности именно «сложного» по сравнению с «простым» без различия меры и степени того и другого в ситуациях, когда доведение до маразма любое самое благородное и мудрое превращает в свою противоположность, и ничего нельзя принимать абстрактно за столь же абстрактные «добро» и «зло».

Но это всё лирика и пустая игра ума. Не в полемике, даже самой мягкой и нейтральной здесь смысл. Во всей культуртрегерской деятельности Быкова важно не то, что он о чем-то говорит, а то, что он об этом говорит. Роман Дубова (а это именно роман, большое, серьезное прекрасное прозаическое художественное произведение), несмотря на то, что с момента своей публикации является действительно бестселлером и вовсе не обойден вниманием что читателей, что критиков, до сих пор толком не прочитан, не понят и по большому счету занимает в общественном интеллектуальном поле вовсе не то место, которого достоин.

Такое в истории литературы, когда, казалось бы, даже самые известные произведения читаются плохо, невнятно, а иногда и совсем противоположно своему смыслу и значению, встречается на самом деле не так уж и редко, начиная от всей "Гулливериады» и «Дон Кихота» и заканчивая (то есть, на самом деле ничем не заканчивая, тут просто фигура речи) «Горем от ума» и «Кто виноват?». Понимаю всю натянутость ряда, но именно в нем стоит «Большая пайка». С другой стороны, конечно, к этой книге, как к мало какой другой, применимо удачно введенное в оборот Бахтиным для разговора о Достоевском, но тоже не слишком хорошо осмысленное понятие «полифонии», потому и здесь глупа и бессмысленна какая-то дискуссионность.

Действительно, невозможно сказать, что вот я в чем-то не согласен с «Братьями Карамазовыми» или с Федором Михайловичем, нечто высказавшим в этих самых «Братьях». Там можно только понимать или воспринимать что-либо так или иначе, но нельзя быть согласным или не согласным, поскольку имеется всё без исключения, а, соответственно, спорить не о чем и не с кем, кроме как с самим собой.

«Большая пайка» - это не позиция, анализ или оценка. Тут Быков просто методологически неточен, когда утверждает, что математик Дубов написал роман изначально исходя из принципа «что и требовалось доказать». Там нет никаких доказательств и ничто не доказывается, кроме, возможно, самого важного, но одновременно и самого пошлого, что никому доказывать нечего, не нужно и принципиально невозможно.

Но вот за что и в данном случае, как в большинстве его «лекций», хочется особенно и очень поблагодарить Дмитрия Быкова, это за его благодарность Юлию Дубову и призыв к этой благодарности читателей. И за то, что поделился собственными эмоциями от чтения, к которым я могу только с большим удовольствием присоединиться. Короче, если есть возможность, перечитайте роман. А тому, кто и вовсе не читал, я только искренне завидую, что у него есть такая возможность.

P.S. Да, и, конечно, Быкова тоже очень рекомендую на эту тему послушать, «лекция» в свободном доступе.
вторая

Как это не работает

На мой вкус и взгляд, так Улюкаев - полное говно. И хотя его последнее слово на суде произвело на прогрессивную общественность большое впечатление, я для себя даже не смог определить, что лучше, вернее, что хуже, посчитать это лицемерным постановочным драматическим моментом, призванным повлиять на смягчение приговора, или искренними словами внезапно на седьмом десятке прозревшего человека, который до того столько десятилетий в этически и нравственно бессознательном состоянии занимал ключевые посты в сложнейшем огромном государстве.

Но я всю свою жизнь если чем с удовольствием и занимаюсь, кроме плотницко-бетонных и канализационно-водопроводных работ, так это чтением и по мере возможности изучением уголовных дел и юридических процессов во всех странах и во все времена. И должен вам со всей ответственности заявить, что в любой современной судебной системе, где хоть изредка ночевала хоть какая-то родственница правосудия, с системой доказательств, представленных в данном случае обвинением, ни один самый обкурившийся прокурор не рискнул бы выходить на публичные слушания. Да его на них бы и не выпустили.

Операция экономических чекистов была не просто провальной или по-детски самодеятельной, а в самом классическом сталинском понимании «вредительской», как будто специально проведенной так, чтобы лишить обвинение хоть малейших шансов на доказательство вины. Ну, и плюс поведение Сечина, как основного свидетеля. Это уже просто фантастика, после подобного всегда и везде, естественно, опять повторюсь, в любой стране, придерживающейся в малейшей степени современных юридических норм, подсудимый немедленно был бы освобожден в зале суда и отправлен отдыхать.

Однако у нас это не работает. Вор будет сидеть в тюрьме. Система и логика доказательств абсолютно не имеет отношения к приговору. Зато имеет самое непосредственное отношение к высшей справедливости. Поскольку Улюкаев – говно. С чем я полностью согласен и с чего начал. Какие проблемы и возражения?

Но это ещё чепуха и хоть как-то видимая, невольно публичная и всероссийская часть потока системных сюжетов. А вот только что заслуженного артиста Татарстана Азата Адиева приговорили к девятнадцати (!) годам за организацию ячейки запрещенной в России «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» и с ним к подобным срокам ещё семь человек.

Вообще-то, чего такого ребята натворили? Они хоть кого пальцем тронули? Синяк хоть кому поставили или кто ими науськанный этот самый синяк поставил? Нет, читали запрещённую литературу, беседовали на запрещенные темы, совратили какого-то несовершеннолетнего на участие во всей этой запрещенной деятельности и даже совершили по улицам Казани автопробег с запрещёнными флагами.

Возможны ли такие приговоры хоть в какой-то современной правовой системе? Глупо спрашивать. Невозможен даже сам процесс. Но если по сути и высшей справедливости? Неужели хоть кому-то непонятна смертельная опасность мусульманского экстремизма? Надо было посадить? Конечно, нет и малейших сомнений.

Так что, иди ты в жопу, тупая Фемида.