April 29th, 2018

вторая

Одеть Надежду, надеть одежду

С самого детства, ну, возможно, включая переход в отрочество, я постепенно, достаточно медленно, но методично и предельно упорно избавлялся от разных предметов, которые большинство считало необходимыми или, по крайней мере, они были очень распространенными.

По-моему, первым был шарф. Или варежки. Тут точно утверждать не могу, поскольку происходило это примерно в одно время, и избавиться от чего мне удалось в начале, а от чего формально вторым, память с полной достоверностью не зафиксировала. Помню только, что не обошлось без скандалов в семье. Но сразу скажу, что инициатором их я не был и даже относительно виновником конфликтов себя не считаю. Поскольку, ещё где-то только приближаясь к первому классу подробно и, как мне представлялось, весьма убедительно объяснил матери, что шарф мне не удобен и я не вижу в нем никакого смысла. Меня, понятно, послали, возможно даже удостоили какой-то аргументации, типа «чтобы горло не простудить», но по сути просто проигнорировали, велели надеть шарф и не морочить голову.

Тогда я поступил так, как делаю всегда и до сих пор, если не вижу возможности диалога и устраивающего меня компромисса. Потерял шарф. А, надо заметить, тогда это была не такая мелочь, как сейчас, особенно хороший шарф являлся предметом, может, и не сверхценным, но вполне достойным уважения. Сначала на это не обратили внимания, но раза с пятого начали принимать воспитательные меры. Однако поскольку в нашей семье меры эти не могли включать слишком уж болезненное физическое воздействие, я прекрасно понимал, что победа в конце концов неизбежно останется за мной. Так оно, естественно, и произошло. Потребовалось всего несколько месяцев и с десяток шарфов, чтобы я навсегда забыл об этом предмете одежды. Примерно то же самое было и с варежками. Потом с шапкой, школьным портфелем и его содержимым, теплыми зимними ботинками, пионерским галстуком и ещё некоторыми вещами, перечислением которых не стану вас утомлять.

Но в свое оправдание должен сказать, что избавление от очередного артефакта каждый раз было не просто проявлением детского или позднее юношеского каприза, а имело под собой вполне рациональное обоснование.

Опять же не стану занудно рассказывать обо всех нюансах, но, например, от шапки у меня, во-первых, быстрее пачкались волосы, а мыть голову каждый день в условиях, в которых мы обычно жили, зачастую было проблематично. А, во-вторых, у меня от шапки элементарно случались головные боли. Ну, или, во всяком случае, мне казалось, что это связано. Что вполне достаточно. Или, скажем, теплые ботинки. Просто в городских условиях они были не нужны, ноги не мерзли, вполне обходился стандартными всесезонными туфлями «на микропорке», а в серьезном «поле» всё равно требовалась уже совсем другая обувь. Короче, соображения самые, что ни на есть, практические, никаких особых эмоциональных выкрутасов.

За одним единственным исключением. Не только в моем детстве, но уже и до вполне зрелых лет все мужчины, которых я знал, носили майки. Однако сразу предупреждаю, что участвовать в до сих пор не утихающей дискуссии относительно пользы ношения маек в гигиенических целях я не собираюсь, вообще не считаю такого рода вопросы предметом публичного обсуждения. Говорю сейчас об аспектах чисто психологических, не имеющих никакого отношения к физиологии или чему-то подобному.

Майка, причем очень конкретная, с длинными лямками, которую всегда в народе называли «алкоголичкой», была предметом обязательным, вечным и неизменным на самом деле абсолютно независимо от социального слоя, уровня образования, воспитания и уж, тем более, отношения к алкоголю. Да, использование её несколько могло различаться. Мужики попроще с первого этажа нашего барака, если позволяла температура, прямо в этих майках и собирались по выходным на общей кухне вокруг сковороды жареной картошки принять по стакану и поговорить за жизнь. Бывшие питерские интеллигенты со второго этажа, даже если не всегда застегивали до конца, то чаще всего набрасывали сверху рубашку. Но майки носили все. И приват-доцент Сакетти, и профессор Прудников, и относящий себя (возможно даже в некоторой степени небезосновательно) к предельно свободной артистической богеме мой дед художник Старчевский, и все без исключения мои сверстники.

А я её видеть не мог. Меня передергивало от ненависти и отвращения. Потерять майку было сложно. Потому я не заморачивался, терпел, сколько мог, но лет в двенадцать однажды сказал матери, что больше эту гадость не одену. Видимо, сделал это достаточно убедительно, поскольку больше ко мне с этим не приставали.

Сейчас, насколько мне известно, этот предмет перестал быть столь уж обязательным. Кто-то, как я, надевает рубашку на голое тело, кто-то вместо майки использует разного рода и вида иные аксессуары, кто-то по-прежнему предпочитает классическую «алкоголичку». Единственное, ношение последней не под рубашкой, а вместо неё, стало всё-таки менее распространено, хотя у нас в деревне до сих пор это ещё кое-где бытует.

Но мне кажется, что у меня под влиянием этой странной маниакальной идиосинкразии развилось за жизнь некое «шестое чувство». Вот я смотрю иногда на человека. Прекрасно пострижен, роскошный костюм, часы за сто тысяч долларов, ну, и всё такое прочее соответствующее. Но, чувствую, и голову готов дать на отсечение, что у него под сорочкой от Армани майка «алкоголичка». И всё мне про него сразу понятно. Пусть он хоть после этого Кьеркегора страницами цитирует, Путину по прямому телефону звонит или весь европейский рынок чугуна одним своим словом обрушивает. Для меня он всё равно остаётся человеком в майке.

Да, и должен сказать, сколько было случаев проверить, в каких-то очень специфических саунах, на курортах или ещё в каких соответствующих ситуациях, я ни разу не ошибся.

И ещё один штрих в оправдание, что не я один такой чокнутый. В своей квартире обычно хожу при близких и даже за стол сажусь в таких специальных домашних мягких штанах, не то, что пижамных, естественно однотонных, темных, однако понятно, что не предназначенных для выхода в свет. Думаю, все понимают, что я имею в виду. Так вот, есть у меня подруга юности, один из очень немногих оставшихся действительно близких людей, и, когда она с мужем приходила на ужин, я позволял себе выйти к ним в этих штанах. И как-то она мне сказала, в меру смущаясь, что у неё вид подобной одежды вызывает не самые приятные ощущения.

Другой бы, может, даже не то, что обиделся, а всё-таки несколько удивился. Ведь вполне приличные штаны, сильно лучше, чем очень многие носят у себя дома. Но я сразу понял и с тех пор перед их приходом всегда надеваю джинсы. Так что, видать, у каждого своя «алкоголичка».