?

Log in

No account? Create an account

Июнь, 15, 2018

Долг

Существует даже не то, что легенда, а так, особо подробно и не проговариваемое, но как бы весьма распространенное общее мнение, что маршал Рокоссовский был своего рода антиподом Жукова, высокообразованным и родовитым поляком, большим гуманистом, насколько это вообще возможно говорить о военных, особенно реально воевавших, и вовсе в какой-то степени интеллигентом.

Но всё это, мягко говоря, не совсем так. Никакой особой знатностью Константин Константинович обременен не был, Рокоссовские действительно имели шляхтецкие корни и даже когда-то свой герб, но всякие роскошества оказались утрачены после польского восстания шестьдесят третьего, и отец его работал простым ревизором на железной дороге, мама учительницей. В принципе семья хотя и совсем не богатая, но хватило возможностей отдать сына в платное техническое училище. Однако после смерти отца материальное положение всё ухудшалось и в результате Константин вынужден был довольно рано пойти работать, окончив максимум курс эквивалентный пяти классам гимназии (я так осторожно пишу по причине смутности и слабой документальной подтвержденности некоторых его биографических данных, особенно относящихся к польскому детству и отрочеству).

Затем была Первая мировая, на которую Рокоссовский ушел добровольцем, всего лишь «охотником», а даже не вольноопределяющимся, для чего как раз и не хватило образовательного ценза, воевал храбро и умело, имел награды, но в младшие унтер-офицеры был произведен только после отречения императора и присяги полка Временному правительству. А потом идейное вступление в Красную гвардию, а в девятнадцатом даже в партию большевиков. Гражданскую войну заканчивал командиром кавалерийской дивизии, а после её переформирования в бригаду командиром полка в ней же.

И лишь в двадцать четвёртом – двадцать пятом меньше года, а позднее в двадцать девятом и вовсе несколько месяцев он посещал нечто вроде «курсов повышения квалификации» для высшего начальствующего состава, так что и об особой его теоретической профессиональной образованности тоже говорить не приходится. Тем не менее уже в тридцатом Рокоссовский руководит дивизией, где Жуков у него всего только один из командиров бригад, а к тридцать седьмому приходит после введения персональных званий комдивом.

Тут его и арестовывают по обвинению в связях с польской и японской разведками. Следствие продолжается около трех лет, Рокоссовскому выбивают зубы, ломают ребра, бьют молотком по пальцам ног, даже выводят на расстрел, хотя и ограничиваются холостым выстрелом. Однако требуемых показаний не получают.

Я сам в юности от некоторых ветеранов Войны слышал типа опять же легенды, что когда напали немцы и наши стали отступать, то Жуков пришел к Сталину и сказал, что надо выпускать Рокоссовского из лагеря, такие опытные и умелые люди очень нужны, вот Константина Константиновича и освободили. На самом деле, конечно же, это полная чепуха, Рокоссовского выпустили ещё в марте сорокового, и Жуков к этому не имел никакого отношения. Возможно, какое-то значения имели очень активные ходатайства Тимошенко, но, скорее всего, тут просто определенное стечение обстоятельств и каприз судьбы, очень редко, однако такое случалось, Рокоссовского не только освободили, но и реабилитировали, полностью восстановив в правах, должности и партии, а с введением соответствующих званий тогда же сделали генерал-майором. Так что, Войну Рокоссовский встречает уже командиром механизированного корпуса.

Итак, никакой такой уж высокообразованной и родовитой офицерской «белой костью» Константин Константинович отнюдь не был. А вот кем он несомненно был, так это необыкновенно талантливым и умным полководцем, способным к постоянному самоусовершенствованию в результате непрерывной самой упорной и тщательной работы в своем профессиональном деле. Участие Рокоссовского в Войне подробнейше и в мельчайших деталях описано огромным количеством литературы и документов, потому я не стану останавливаться на нюансах. Констатирую только, что во всех основных операциях, и в обороне Москвы, и в Сталинградской битве, и в сражении на Курской дуге он был если и не самым главным, то одним из важнейших и эффективнейших участников.

Ну, а далее следует то, что вошло в военную историю под обобщающим названием операции «Багратион», которая по мнению многих специалистов является абсолютным тактико-стратегическим шедевром и самой блестяще успешной во всей Второй мировой войне. Тут уже именно Рокоссовский был из основных творцов и руководителей. После чего генералу армии вручили бриллиантовую маршальскую звезду и Звезду героя СССР, а Сталин с этого момента начинает называть нового маршала исключительно по имени и отчеству, чего до того удостаивался лишь Борис Михайлович Шапошников.

И вот август сорок четвертого. Группа армий «Центр» разбита, войска Рокоссовского вошли в Польшу. Потом он писал: «Да, Варшава была рядом — мы вели тяжелые боя на подступах к Праге (пригород Варшавы – А.В.). Но каждый шаг давался с огромным трудом. Я с группой офицеров побывал в сражавшейся здесь 2-й танковой армии. С наблюдательного пункта, расположенного на высокой заводской трубе, мы видели Варшаву. Город был в облаках дыма. Тут и там горели дома, вспыхивали разрывы бомб и снарядов. По всему чувствовалось, что в городе идет бой».

Это горела его родина. Не просто «дома», но его отчий дом, его школа, в городе находилась его родная сестра Хелена. Но он не пришел на помощь восставшей Варшаве. Я не собираюсь вступать в извечный и до сих пор не прекращающийся спор, не смог или не захотел. В своих мемуарах Рокоссовский подробнейше объясняет, почему наступление оказалось практически невозможным, но прежде всего оправдывает Сталина, утверждая, что тот очень хотел помочь и даже прямо советовался и спрашивал командующего фронтом, что можно сделать, и лишь согласился с мнением последнего.

Но несомненны всего только два факта. Первое, что не скрывает и сам Константин Константинович, это крайне негативное отношение и Сталина и всего советского руководства к «господам из Лондона» и их опасения, что любые военные успехи Армии Крайовой пойдут во вред СССР и вообще дальнейшему устройству восточной Европы. И второе, что, имея любое мнение, маршал постарался бы выполнить и, судя по многим признакам, в конце концов успешно выполнил бы приказ Сталина, если бы тот последовал. Но его не было, войска остались на месте и Варшавское восстание оказалось подавленным.

А потом встал уже конкретный вопрос, кто будет брать Берлин. То есть, что это 1-й Белорусский фронт, сомнений уже особо не оставалось, дело лишь в том, под чьим командованием. И тут недавнего триумфатора Белорусской операции, любимца солдат, всенародного героя, но поляка и пусть и реабилитированного, но имеющего определенное пятно в биографии маршала снимают с должности и переводят на относительно второстепенное направление, а на его место назначают безупречного родного Жукова. Это был, пожалуй, один из редчайших, если вовсе не единственный случай, когда Рокоссовский почти не сдержался. Он спросил по телефону у самого Сталина: «За что такая немилость, что меня с главного направления переводят на второстепенный участок?» Верховный, естественно, всячески успокоил Константина Константиновича и объяснил свои действия, даже как будто поинтересовался его мнением относительно назначения Жукова, но сути это не изменило. Да, 24 июня сорок пятого Парадом победы командовал маршал Рокоссовский. Но принимал парад маршал Жуков.

Потом я тоже от некоторых и специалистов, и участников событий нередко слышал мнение, что если бы взятием Берлина руководил Рокоссовский, то мы не положили бы столько народу на Зееловских высотах и не имели бы столько жертв при штурме самого города. Тут, конечно, судить и даже высказывать собственных соображений не берусь, но, вероятно, такие мысли и могут иметь определенные основания. Хотя не смею не учитывать и некоторую предвзятость самого разного рода и времени недоброжелателей Георгия Константиновича.

Но, как бы там ни было, Берлин взял Жуков, а Рокоссовский, откомандовав парадом, до сорок девятого года становится сначала организатором, а потом и Главнокомандующим Северной группы войск на территории Польши в городе Легница Нижней Силезии. И затем тогдашний польский президент Берут (понятно, что это была лишь формальность, решение принимал не он) обратился к Сталину с просьбой направить к ним Рокоссовского в качестве министра обороны. Просьбу, естественно, удовлетворили. Специально данным вопросом не занимался, но сильно подозреваю, что это единственный случай в истории, когда человек был одновременно действующим маршалом двух стран. Более того, в том же году несколько городов, которые ранее освобождали войска Рокоссовского, присвоили ему звание «Почетного гражданина», но, насколько мне известно, полноценного юридического польского гражданства Константин Константинович так и не принял, что делает ситуацию и вовсе уникальной для министра обороны.

В этой должности он пробыл аж до пятьдесят шестого. Родственники маршала потом вспоминали, что Рокоссовский плохо уживался с польским политическим руководством, погрязшим во внутрипартийных интригах, и, чувствуя себя среди этой не слишком чистоплотной публики некомфортно, отпросился в СССР. Мне же представляется, что тут всё было и несколько сложнее, и сильно проще. Болеслав Берут умер, тут и у нас случился двадцатый съезд, к власти в Польше пришел Владислав Голмулка, имевший репутацию «антисталиниста», и присутствие на таком посту советского гражданина, в глазах некоторых поляков слишком наглядного «символа сталинизма» стало не совсем уместным. Короче, Рокоссовского вернули в Москву по обоюдному согласию всех сторон, в том числе и в первую очередь, конечно, Хрущева.

Его назначают заместителем Министра обороны, а затем ещё и одновременно Главным инспектором Министерства обороны. Военная слава ещё не забыта и репутация не поколеблена. Но настали совсем другие времена и только старыми заслугами совсем уже не проживешь, в шестьдесят втором Хрущев предлагает Рокоссовскому хоть к какой-то степени поучаствовать в продолжении разоблачения «культа личности», на что получает ответ: «Товарищ Сталин для меня святой!» и по воспоминаниям некоторых очевидцев отказывается на банкете чокаться с Никитой Сергеевичем. На следующий день Рокоссовского полностью убирают из министерства обороны. Карьера закончена. Ни малейших попыток сгладить ситуацию маршал не предпринимал.

Он прожил ещё почти шесть лет, формально числился в знаменитой «Райской группе» Минобороны и писал мемуары. За день до своей смерти от рака в августе шестьдесят восьмого подписал их в печать под названием «Солдатский долг» и по некоторым воспоминаниям спросил принесшего гранки редактора: «Сильно покромсали?» Тот только опустил глаза. Покромсали действительно сильно.

Впрочем, к счастью, родственникам впоследствии удалось почти полностью восстановить текст и последнее издание уже, видимо, достаточно близко к изначальному оригиналу. Там много весьма любопытного среди в том числе цензурированного, но во всех вариантах множество эпизодов начинается словами вроде «Осуществляя замысел Верховного Главнокомандующего товарища Сталина». И это нельзя списать на редактуру или стилистические старания «литзаписчика», который, несомненно, у Рокоссовского тоже был. Нет, это были времена, когда о Сталине писать уже было можно, но ещё совсем не обязательно, особенно в столь почтительном тоне. Так что тут нет конъюнктуры или внешнего давления. Исключительно личное отношение полководца.

Константин Константинович Рокоссовский умер верным сталинцем ни в чем не поступившись своими принципами и убеждениями. Святое есть святое. До последнего мгновения настоящего солдата.

А вот на счет личного оружия фельдмаршала Паулюса нет таких уж несомненных документальных подтверждений. Ходили, правда, разговоры, что Фридрих Вильгельм, когда сдавался, то поставил условие, что свой наградной пистолет отдаст только Рокоссовскому. Да, фамилию командующего Донским фронтом фельдмаршал, несомненно, знал, особенно в связи с тем, что она стояла на уникальном документе, предложении капитуляции, распространявшемся широко и в виде листовок и даже по радио. Но сам факт передачи пистолета никак официально не оформлялся, и сам Рокоссовский об этом моменте нигде письменно не упоминал. Однако многие родственники рассказывали, что он действительно с Войны всегда носил с собой маленький «Браунинг» с наградной табличкой на немецком и даже клал его заряженным под подушку, ложась спать. И когда кто-то из близких спросил, зачем он это делает, ответил, что если снова за ним придут, то больше он на Лубянку не поедет и живым не сдастся.

И последнее, просто для развлечения заскучавших читателей, мне хотелось бы привести небольшую цитату из мемуаров маршала:

«По пути на свой КП мы заехали в 66-ю армию к А.С. Жадову. Настоящая его фамилия была Жидов, а сменил он ее при следующих обстоятельствах. Однажды Сталин, выслушав по ВЧ мой доклад о причинах медленного продвижения войск 66-й армии, спросил меня, что представляет собой командующий. В ответ на мою положительную оценку тут же поручил лично переговорить с Жидовым о замене его фамилии на Задов. Я поначалу не понял Сталина, а поэтому крайне удивился такому предложению. Сказал, что командарм не принадлежит к тем, кто пятится задом. Правда, его войска не смогли сейчас продвинуться, но о причинах я только что докладывал. При этом еще раз подчеркнул, что Жидов армией командует уверенно. Сталин на мое возражение заметил, что я его, по-видимому, не понял. Никаких претензий к Жидову как к командующему он не имеет, но в армии некоторую роль играет и то обстоятельство, как звучит фамилия военачальника. Потому-то мне следует уговорить Жидова сменить фамилию на любую по его усмотрению. После переговоров командующий 66-й согласился стать Жадовым. Свою роль «крестного отца» я выполнил. Когда доложил Сталину, тот остался доволен».

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Июль 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel