?

Log in

No account? Create an account

Июль, 12, 2018

В истории СССР и более всего в частности последней великой Войны есть один любопытнейший герой во всех смыслах этого слова, который был мне всегда если не особенно, то отдельно интересен своей, возможно, не слишком явной, но лично для меня очевидной нестандартностью. Это Иван Степанович Конев.

А вот по происхождению своему, образованию, карьере и всему изначально сопутствующему как раз абсолютный шаблон. Крестьянского происхождения идейный участник Гражданской, красный командир из унтеров Первой мировой, в дальнейшей предвоенной судьбе без особых отклонений, разве что более многих других счастливо проскочил чистки конца тридцатых, но и это, будем объективны, конечно, удача, но не уникальность.
Я на подробностях биографии далее особо останавливаться не буду, они широко известны даже непрофессиональному массовому читателю, среди многого прочего даже Борис Полевой написал о нем повесть «Полководец». Потому предельно кратко и пунктирно.

Войну Конев встретил командующим Северо-Кавказским военным округом, на базе которого была сформирована 19-я амия под руководством Ивана Степановича переброшенная сначала на Юго-Западный, а вскоре, после совсем уж катастрофического развития событий, и на Западный фронт. Каких-то выдающихся успехов он не добился, но, видимо, в понимании Сталина уровень его просчетов и ошибок не превысил определенного, приемлемого для вождя уровня, к тому же явно проявившийся дефицит кадров военачальников высшего звена, короче, в сентябре сорок первого Коневу присваивают звание генерал-полковника и делают командующим этого самого Западного фронта. И тут он проводит Вяземскую операцию. Её провал был столь впечатляющим, что разбираться приехала специальная комиссия под руководством Молотова и Ворошилова.

Некоторые историки и мемуаристы потом утверждали, что комиссия приехала вовсе не для того, чтобы определять меру вины и ответственности Конева, а вовсе с иными, чисто оперативно-тактическими целями. Но в это по ряду здесь не обсуждаемых причин верится с трудом, особенно если учесть, что туда входил Абакумов, занимавший тогда пост заместителя народного комиссара внутренних дел СССР и начальника Управления Особых отделов НКВД СССР, не предусматривающий участия в решении чисто военных вопросов. Но, как бы там ни было, Иван Степанович не повторил судьбу некоторых командиров первых месяцев Войны, его не только не расстреляли, но даже особо не потерял в карьерном отношении, хотя, конечно, с этого фронта его убрали.

Опять же, существует апокриф о вмешательстве в эту историю и заступничестве Жукова. Но у меня и тут нет большого доверия, слишком много я слышал и читал подобного, связанного с разными людьми, в конце концов не находившего фактического документального подтверждения. К тому же, дело даже не в чертах характера самого Георгия Константиновича, способности и желания которого влиять на Верховного явно легендированы и преувеличены, а больше в особенностях принятия решений именно Сталиным, естественно, как я их понимаю. Он мало и плохо поддавался чьему-то влиянию и не слишком прислушивался к любому чужому мнению по принципиальным вопросам, особенно, если дело касалось людских судеб, а ориентировался в основном на собственные инстинкты. А конкретно к Коневу по не совсем понятным мне, а, возможно, и вовсе не слишком формулируемым субъективным причинам, Сталин испытывал определенную симпатию и, я бы даже сказал, имел некоторую слабость. В общем, факт остается фактом, Ивана Степановича Жуков берет к себе заместителем по Калининскому направлению, а потом Конев становится и командующим сформированным одноименным фронтом.

И с этого момента он блистательно проваливает все операции и проигрывает все битвы, в которых участвовал. Понятно, что не единолично, и не одного его в том вина и ответственность, но именно при его самом непосредственном к этому отношении советские войска последовательно терпят крупнейшие поражения под Ржевом и Вязьмой, в Холм-Жирковской, Сычевской, Жиздринской, Старорусской и некоторых других операциях. При том, что в какой-то момент он вновь был назначен командующим Западным фронтом, потом переведен на менее важный Северо-Западный, но результат везде был один и очень стабильный. В февралю сорок третьего это, похоже, достало крайне благоволившего Коневу Сталина и Ивана Степановича освободили от должности «как не справившегося с задачами руководства фронтом», то есть, с формулировкой крайне опасной не только для карьеры, но, иногда и для жизни, отозвав в Москву в распоряжение Ставки Верховного Главнокомандования.

И там он просидел без дела и, как сами понимаете, на жутких нервах более четырех месяцев. Не понимал, что делать и как с ним поступят, говорят, обращался даже к находящемуся тогда в фаворе Мерецкову с просьбой, мол, ну, ладно, если мне фронт не доверяют, так пусть хоть армию дадут, уж с ней-то я, наверное, справлюсь. Но, снова по слухам, когда Кирилл Афанасьевич передал Сталину просьбу Конева, вождь ответил, типа, пусть генерал-полковник подождет, мы что-нибудь придумаем.

И действительно придумал. Дальше начинается полная фантастика. В июле сорок третьего Конева назначают командующим Степным фронтом, и с этого момента начинается практически непрерывная цепь великолепных побед. Участие в Курской битве, Белгородско-Харьковской операции, форсировании Днепра. Потом фронт переименовывают во 2-й Украинский и серия триумфальных успехов продолжвется. Не стану перечислять все, упомяну только Корсунь-Шевченковскую и Уманско-Боташанскую операции, вовсе шедевры военного искусства. С мая сорок четвертого Конев во главе 1-го Украинского фронта и в этом качестве победоносно заканчивает Войну, его войска, кроме прочего, играют, если не первую, то по меньшей мере вторую скрипку в Берлинской операции. Звание маршала, две звезды Героя, всесоюзная и даже в какой-то степени всемирная слава, всё как полагается. Легендарный великий воин.

Я на подробностях его послевоенной жизни совсем останавливаться не стану, замесу лишь, это мало кто помнит, что именно Конев в пятьдесят третьем был председателем Специального судебного присутствия, органа, осудившего Берию и приговорившего того к смертной казни. А в пятьдесят шестом в качестве Главнокомандующего Объединенными силами стран Варшавского договора руководил подавлением Венгерского восстания.

Но всё это я, собственно, веду к более всего умиляющему меня факту. В пятьдесят седьмом началась компания по смещению Жукова со всех руководящих постов. И якобы в начале ноября Хрущев позвонил Коневу и сказал, мол, тут на днях выйдет статья за твоей подписью, а если вякнешь, то поедешь вслед за Жуковым. Сразу требуется оговориться и подчеркнуть, что речь, естественно, в тот момент шла уже не о «поездке» на тот свет или даже всего лишь в лагеря, а максимум об отставке, ничего более. Но Конев не «вякнул» и третьего числа в «Правде» с его именем вышла статья «Сила Советской Армии и Флота — в руководстве партии, в неразрывной связи с народом». Полностью с текстом желающие могут познакомиться здесь, я же для иллюстрации приведу только небольшую цитату.

"Тов. Жуков приложил свою руку и к сценарию фильма «Сталинградская битва», который переделывался киностудией. В новом варианте картины, названной «Великая битва», удалено все то, что проповедовало культ Сталина, но зато в ней незаслуженное место занял Жуков. В дикторском тексте фильма появились внесенные лично Жуковым слова о том, что «разработкой плана и практической подготовкой Сталинградской наступательной операции руководили заместитель Верховного Главнокомандующего генерал армии Жуков, а также представитель Ставки генерал-полковник Василевский». Как уже было показано выше, это утверждение не соответствует исторической действительности. В этот же фильм искусственно, вне связи с событиями, были вмонтированы кадры, прославляющие Жукова в сражениях под Москвой и Берлином.
Характерным является то, что т. Жуков сам неоднократно выступал против культа личности Сталина, резко критикуя его за ошибки. Однако эта критика была рассчитана не на то, чтобы помочь преодолеть отрицательные последствия культа личности, а на то, чтобы возвеличить самого себя.
Эти и ряд других фактов свидетельствуют о том, что т. Жуков в результате недостаточной партийности неправильно понял высокую оценку его заслуг. Он потерял партийную скромность, которой учил нас Ленин и которая должна быть присуща каждому советскому государственному деятелю".

Кстати, многое сказанное в статье было не совсем уж несправедливым и безосновательным. Однако в тот момент он являлась, для меня несомненно, делом подловатым, непорядочным и в общем-то откровенно предательским.

И ни в это момент, ни ври всех иных публичных и не очень возможностях никто из блестящих «маршалов Победы» не вступился за Георгия Константиновича. А сам Конев, опять же по воспоминаниям родственников, неоднократно пытался объясниться с Жуковым хотя бы по телефону, но тот неизменно бросал трубку. Правда, вроде, в конце концов, практически перед смертью, они помирились. Но это уже совсем из другой оперы.

Прекрасно понимаю, что любая мемуаристика, особенно в отношении подобных личностей, всегда комплиментарна. И всё-таки из большого массива материалов, в том числе и достаточно личных, не предназначенных к публикации или вообще какому-то обнародованию, который был мне доступен при удовлетворении моего любопытства относительно жизни и судьбы Конева, у меня сложилось впечатление, что это был человек личной доблести без страха и упрека. Он всегда вел себя на поле боя безукоризненно. Его действительно любили и уважали солдаты.

На самом деле, вопреки сложившейся легенде, первыми во время Берлинской операции в немецкую столицу вошли вовсе не войска Жукова, а передовые части 3-й гвардейской армии танкового гения Павла Семеновича Рыбалко, которые захватили южные окраины города и уже рвались к центру. А эта армия как раз входила в 1-й Украинский Конева. Маршал дозвонился до генерала и велел изменить направление удара, в Берлин не идти. Потом официально считалось, что Конев просто выполнил прямой приказ Сталина, который однозначно назначил покорителем столицы Рейха Жукова и не желал тут никаких нюансов. Но тогда, в пылу боя, когда перед танкистами готовый пасть Берлин, офицеры кинулись к своему командиру, мол, скажи, что связь прервалась, и не расслышал, нельзя упускать такой шанс. Но Павел Рыбалко отказался, сказал, что верит Коневу больше, чем себе. И впоследствии признавал, что маршал, тогда, отчасти наступив на горло и собственной песне, отказавшись от чести взятия Берлина силами своего фронта, скорее всего, спас танкистов, которые, войдя в город без поддержки пехоты и вообще каких-либо сопутствующих сил, просто погибли бы.

А умер Иван Степанович Конев от рака в семьдесят пять лет. Из этого факта совсем уже нельзя извлечь никакой морали. И выводов тоже не сделаешь. Просто вот так.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel