October 11th, 2019

вторая

Всё равно судимы будете

Не, ну, ладно, если без всяких шуток и юродства, а кто-нибудь в серьез не уверен, что Навальный действительно на корню куплен американцами и бьется исключительно за их бабки из корыстных побуждений?
Впрочем, ладно, извините, это я так, как говорили в свое время у нас в порту Мотыгино после первого стакана вечернего питьевого спирта, «для разгону беседы». Хочу сейчас несколько слов совсем о другом, о вечном. В Саратове толпа хотела линчевать подозреваемого в убийстве маленькой девочки. То есть, это я так аккуратно по привычке пишу «подозреваемого». Толпа-то была уверена в его виновности. Толпа всегда уверена. Иначе она не толпа. Неуверенная толпа – всего лишь невнятное множество мятущихся душ.

Я же о своем отношении к смертной казни говорил бесчисленное количество раз и повторяться давно зарекся. Это из оперы «на Украине», про аборты, ношение оружия и кто распял Христа. Потому тут не стану никому морочить голову, а просто вспомнилась пара старых историй.

Первая произошла примерно в середине шестидесятых в одном из традиционных сельскохозяйственных американских штатов, где тогда ещё не отменили смертную казнь и даже не ввели на неё мораторий. Судили некого серийного убийцу. Процесс получился громким из-за своих кровавых экзотических подробностей, информация просочилась в центральную прессу и попалась на глаза очень крупному ученому-психиатру из Нью-Йорка. Профессор, мировая величина, он приехал на суд, вошел в контакт с адвокатами обвиняемого, сначала в одиночку, потом подтянул из своей клиники весьма значительные силы, и они начали заниматься психиатрическими экспертизами.

Работали больше года. Профессор за это время успел написать с десяток статей в самых авторитетных научных издания и даже выпустил отдельную монографию, имевшую в среде специалистов большой успех. Он для себя установил, что убийца болен даже не раздвоением личности, а личностей этих довольно много, но между собой они практически не связаны, о существовании друг друга и не подозревают, а преступная из них только одна. Так что, остальные не могут и не должны отвечать за её поступки.

Судья был очень терпелив, присяжные предельно доброжелательны и уважительны, профессора и членов его команды слушали долго и со всем вниманием. А потом минут тридцать посовещавшись, приговорили убийцу к электрическому стулу.

Когда вечером перед отъездом расстроенный профессор сидел в баре своей гостиницы, к нему подошел пожилой скотовод, старшина присяжных. Он попросил ученого не побрезговать угощением, заказал ему выпить и изложил примерно следующее. «Я вижу, у Вас плохое настроение и Вы, похоже, обижены, что невежественные фермеры не поняли глубины Ваших мыслей и изысканий, проявив свою грубость и варварство. Но, поверьте, мы очень старались и к Вам со всем пиететом. Я лично даже несколько Ваших статей прочел, конечно, далеко не всё понял, но из дошедшего в полном восторге от уровня знаний и виртуозности научных исследований. Однако, умоляю, и Вы нас тоже попытайтесь понять. Всё-таки все мы фермеры и не в первом поколении. И точно знаем, что, если животное взбесилось, можно над ним рыдать, но усыпить его необходимо».

А вторая история более по времени близкая, это уже начало нынешнего века. Тоже небольшой провинциальный американский городок. В одной большой, издавна там живущей и сильно расплодившейся семье начали умирать люди. Сначала на это не очень обратили внимание, поскольку дело касалось стариков, имевших букеты хронических заболеваний и в любом случае дышавших на ладен. Но после шестого трупа всё же заинтересовались подробнее и начали следствие. Я о подробностях сейчас рассказывать не буду, хотя там много любопытного, но это другая тема. Потому коротко о результатах. Что выяснилось.

Жила очень приличная тихая женщина, домохозяйка, родила и вырастила нескольких детей, сорок с лишним лет в браке, никаких особых событий, маленький чистенький домик, средний доход, на необходимое хватало, излишнего не требовалось, всё шло стандартно, прилично и в полном покое. И вот муж, наконец, умирает, от старости, самым что ни на есть естественным образом. Семья, как уже сказал, была большая, его очень уважали, и родственники устроили роскошные похороны. Заказали самый лучший и дорогой в городке катафалк, организовали поминки по первому разряду, пошили вдове великолепное траурное платье, она в центре внимания, ей говорят самые теплые и торжественные слова сочувствия, и, как она сама потом призналась, когда многолюдная процессия отправилась на кладбище, женщина впервые в жизни почувствовала себя такой счастливой.

А потом всё закончилось, вошло в привычное русло, и вдова затосковала. Ей снова захотелось праздника и всплеска эмоций. Поскучала, поскучала, и начала травить родственников крысиным ядом. Восьмерых отправила на тот свет, ещё одиннадцать по больницам, пока её не остановили. Дали пожизненное. А через несколько лет судья вышел на пенсию и в одном интервью местной газете разоткровенничался. «Конечно, я понимаю, что она сумасшедшая. Но и она, и адвокаты не настаивали на этой линии защиты, а мне тоже углубляться дебри психиатрии не захотелось. Да и то сказать, если разобраться, у нас в городе подавляющее большинство таких сумасшедших, если на это обращать внимание, так и вовсе судить и сажать будет некого. Только лечить. А это же бессмысленно, такое не лечится».

А вы говорите – Госдеп, Навальный…