October 30th, 2019

вторая

Созвездие весов

История эта бесчисленное количество раз обсуждена до мельчайших нюансов и давно стала пошлым затертым историческим анекдотом. Потому я без подробностей. Просто в нескольких словах освежить для склеротиков.

В августе сорок третьего в самый разгар операции на Сицилии по дороге с одного поля боя на другое генерал Паттон заехал во фронтовой госпиталь поинтересоваться, не надо ли чем помочь в оперативном порядке. И там в палате увидел солдата без каких-то заметных повреждений. Поинтересовался, куда тот ранен и в ответ услышал, что никуда, просто «нервное истощение в боевых условиях», сейчас бы это, вероятно назвали посттравматическим стрессом или синдромом, а тогда услышал с койки что-то вроде «Нервы у меня шалят».

Паттон разорался, отвесил солдату оплеуху и поехал воевать дальше. На самом деле особо точных подробностей там немного, даже не очень понятно, один раз он пациенту врезал или несколько и не задел ли при этом что-то не удачно под руку вякнувшего воина рядом. Но присутствовали неподалеку несколько военных корреспондентов, да и медперсонал, который изначально договорился не раздувать инцидент, тоже в конце концов не сдержался, и история появилась в прессе. Конечно, «американская либеральная общественность» тогда была не столь всемогуща, как сейчас, но недооценивать её тоже не стоит. Разразился довольно большой скандал. Вплоть до того, что очень настойчиво и со стороны самых влиятельных кругов прозвучали требования немедленно отозвать Паттона в США с лишением всех должностей и полномочий.

Вообще, надо сказать, что Джордж Смит Паттон младший был тот ещё фрукт. Не только зоологический русофоб и антисемит, но и совсем расист и нацист самого крепкого разлива, даже англичан умудрялся сильно недолюбливать. Кроме того, ещё жуткий выпендрежник и пижон, лишь его «два револьвера» чего стоят. И отношения его с другими военачальниками и руководством всегда были крайне конфликтные, только знавший его больше тридцати лет Эйзенхауэр ещё как-то мог с ним общаться. Но тот же Дуайт Дэвид потому и остался столь значимой фигурой в истории, что кое в чем понимал больше обычных людей. Потому он заставил Паттона публично извиниться перед солдатами и персоналом воспитателя, от командования группой войск генерала отстранил, но на родину не отправил, а припрятал в своеобразном «активном отпуске» на территории Европы. А место Паттна, хотя формально это и не было сделано столь напрямую, но по сути занял другой старый и близкий друг Эйзенхауэра генерал Брэдли.

Омар Нельсон Брэдли был практически полной противоположностью Паттону. Все отзывались о нем как о исключительно вежливом и корректном человеке, блестящем, кроме прочего, ещё и дипломате, умеющим со всеми найти общий язык и оставаться в самых лучших отношениях. Но и в смысле полководческих способностей никто особых претензий не предъявлял, он до сих пор национальный герой без страха и упрека.

А потом была высадка в Нормандии. В принципе первая часть прошла довольно успешно и когда Черчилль сказал, что потери даже значительно меньше ожидаемых, то он не так уж и сильно лукавил. Но к августу союзники застряли в Нормандских бокажах, это такие полосу деревьев и кустарников, их местные крестьяне традиционно использовали для защиты полей и которые оказались очень полезны и удобны для обороны немцев. Бои грозили перейти в затяжную позиционную стадию, чего больше всего опасались союзники. И тогда Эйзенхауэр достал из рукава припрятанный козырь и бросил в атаку «старые кровь и кишки». Вперед пошел во главе своей Третье армии генерал Паттон. Он, наверное, был единственным, кто лучше немцев владел классической тактикой истинного «блицкрига», что, кстати, многие из них признавали. За две недели генерал прошел с непрерывными ожесточенными боями почти сто километров, поучаствовал в создании Фалезского котла, а затем и освобождении Парижа.

Но это была ещё совсем не победа. Далее последовали события в Арденнах. Вот уж их мы сейчас точно анализировать не станем. Написаны библиотеки исследований и мемуаров. Но что бы потом об этом не говорил сам Эйзенхауэр, как бы не оправдывался и не объяснялся, что, мол, американцы всё предвидели и были готовы, а Гитлер просто от отчаяния пустился в заранее обреченную на провал авантюру, простые и явные факты трудно заболтать. Наступление немцев союзники тупо проморгали и основная вина в том, помимо самого Эйзенхауэра, конечно лежит на милейшем и очаровательнейшем генерале Омаре Брэдли.

Нельзя было себе и помыслить, чтобы он когда-нибудь ударил солдата в госпитале. Однако во многом из-за его разгильдяйства и некоторой расслабленности в предчувствии окончательной победы сто первая воздушно-десантная дивизия США знаменитого Энтони Маколиффа оказалась окруженной в бельгийском городке Бастонь и дралась там из последних сил, истекая кровью. Нет, конечно, и по масштабам, и по каким угодно иным параметрам это даже отдаленно не напоминает Сталинград, но погибающим там солдатам от этого было не сильно легче. Правда, десантники потом храбрились и говорили, что сами бы прекрасно справились, но объективно шансов у них, конечно, было немного. И тогда Эйзенхауэр снова связался с Паттоном. Тот совершил практически не очень возможное. Его танкисты за два дня прошли больше двухсот километров по покрытой льдом и снегом гористой местности и деблокировали Бастонь.

Даже самые ярые недруги Паттона никогда не упрекали его не то, что в личной трусости, но и в малейшей излишней осторожности. Он всегда был впереди, лез на рожон и пулям не кланялся. Но лукавая судьбы не дала ему погибнуть в бою. Не считая всех прочих предыдущих военных кампаний Паттона, только с момента высадки в Нормандии до Дня победы его третья армия находилась в непрерывных сражениях двести восемьдесят один день. Форсировала двадцать четыре крупные реки, захватила сотни квадратных километров территории, включающей двенадцать тысяч населенных пунктов. Убила, ранила или взяла в плен больше миллиона восьмисот тысяч немецких солдат и офицеров, то есть в шесть раз больше своего собственного состава.

А в декабре сорок пятого, за день до назначенного возвращения в Калифорнию, генерал Паттон погиб в автокатастрофе. Темная история, хотя я-то совершенно уверен, что это его убрал товарищ по оружию, блистательный политик и чудесный человек Дуайт Эйзенхауэр. И имел на то вполне весомые основания. Но это уже совсем другой сюжет.