January 20th, 2020

вторая

Если вас не сильно затруднит

С некоторого времени даже некоторые вполне уважаемые мной публицисты, например, Леонид Млечин, стали заканчивать свои блоги, особенно на ютуб-каналах, призывом «ставить лайки». Не хочу никого и в малейшей мере осуждать, возможно, для них это имеет какой-то практический смысл, но сам подобным никогда не пользовался, этого самого смысла совершенно не понимая.

Однако сейчас хочу провести своеобразный эксперимент, более личного характера, но и, в какой-то степени, вероятно, имеющий некоторый социологический оттенок. Суть эксперимента и выводы на его основе объясню несколько позднее, а пока просто просьба. Я непосредственно после этого текста опубликую отдельно другой под названием «Цена билета». Пожалуйста, если не затруднит, напишите любой, хоть самый краткий комментарий или всего лишь поставьте тот пресловутый «лайк». Только, еще раз внимание! Не под этим текстом, а под следующим, который здесь в Журнале, естественно, расположен выше.

Заранее благодарен.
вторая

Цена билета

Лет сорок назад я работал в бутовых карьерах самых глухих казахстанских степей и мне через военную спецсвязь чудом пришло известие, что умирает мой отец.

Я, опять же чудом, с пьяными пожарными десантниками на перекладных дырявых вертолетах добрался до Целинограда, но оттуда до Москвы (а это был конец августа, самый трафик) купить билет на самолет совершенно невозможно. То есть, не то, что купить, а даже подойти к кассе.

Однако, определенное социальное единение тогда еще имело силу, так что, с разбитой мордой и осколками пытавшейся меня остановить пивной бутылки в голове, в какой-то момент я все же оказался перед заветным окошком в момент, когда продавались несколько последних билетов из брони обкома (большинство, думаю, нынче даже не представляет себе, что это такое). И тут выяснилось, что во всей этой панике я что-то не рассчитал, и мне не хватает трех рублей.

Пожилая узкоглазая баба сильно коричневого цвета, лет на двадцать моложе меня сегодняшнего, но тогда она казалась мне старухой, нищая казахская кассирша, ни слова не говоря, только мельком взглянув мне в лицо, покопалась где-то в складках халата, выудила недостающий трояк, доложила его к моим деньгам, сунула в окошко билет и осипшим остервенелым голосом заорала: "Следующий!".

Когда я летел домой, то сто раз давал себе слово, что сразу же по телефону из Москвы узнаю фамилию и координаты кассирши, вышлю ей немедленно деньги с каким-нибудь роскошным подарком и благодарностью...

Отца я тогда спас. Он умер позднее. Кассиршу не нашел и долг ей не вернул. Больше за жизнь в подобной ситуации никто никогда мне столь необходимого трояка не дал.