March 20th, 2020

вторая

Великий Г

Насколько же безбрежное и благодатнейшее поля для любой самой глубокомысленной, высокопарной и пустой болтовни предоставляет нынешняя ситуация. Можно изощряться в блистательном сероватом до черного юморе по поводу коронавируса, можно с кассандровской мудростью издеваться над пришествием в Россию пародийной, но от того не менее трагической монархии, можно заняться увлекательной сравнительно-исторической грамматикой на материале рубля и доллара, можно погрузиться в забавнейшие экстремальные нефтяные или фондовые гонки…

Да, что угодно, давненько такого богатейшего выбора не было. Но всё всегда приходит настолько вовремя и к месту, что слишком быстро становится скучным и пошлым. Нет никакой охоты. Лень и тоскливо.
Вот Лимонов умер. Давно уже любые некрологи писать зарекся, а уж говорить хоть что-то плохое об умершем минимум первые сорок дней после кончины вообще никогда не думал, и дело не в каких-то религиозных обрядовых принципах, просто традиционная с детским воспитанием усвоенная привычка. Но «каждому будет дано по вере его», а уж писателя, как любого художника, следует судить по установленным им самим законам, так что, к Лимонову это всё можно было не относить. И потому даже собрался написать несколько строк. Но тут на глаза попался мой же тест примерно семилетней давности, перечитал и понял, что даже слова добавить не могу. Всё, что мог и хотел, сказал, больше нечего.

Правда, один момент всё равно остается. Некоторый оттенок возбудителя чувства собственной неполноценности и ущербности. Поскольку очень многие люди, совершенно разные, но, казалось бы, абсолютно не завороженные личностью и идеями Лимонова, однако к мнению которых я в подобных вопросах нередко прислушиваюсь, вроде Быкова или Шендеровича, считают Лимонова очень большим писателем, а «Эдичку» так и вообще одним из величайших русских романов второй половины прошлого века. Мне же эта книга даже не то, что чужда по каким-то эстетическим или нравственным параметрам, но тупо элементарно не интересна, и понять, и прочувствовать масштаб Лимонова как писателя я неспособен вовсе. Не то, что, конечно, сильно угнетает, но, признаться, несколько раздражает.

И пришла в голову одна случайная ассоциация. Фицджеральд опубликовал своего «Великого Гэтсби» в двадцать пятом, когда ему самому не было и тридцати. Однако он и тогда уже был достаточно известен и популярен, от него ещё большего ждали и, в принципе, нельзя сказать, что книга провалилась. Да, отзывы критиков были самые разные, но все же в основном достаточно положительные и уважительные, и тираж разошелся, конечно, много меньше, чем Френсис рассчитывал, но двадцать с лишним тысяч, не так уж по тем временам и мало, и постановка на Бродвее была, и фильм в Глливуде сняли с оскароносным Уорнером Бакстером в главной роли. Но всё же не только мировым, а и всеамериканским бестселлером роман не стал и до смерти в сороковом сам Фитцджеральд считал книгу своей неудачей, в том числе и творческой.

А через год началась война и в Штатах была создана ассоциация издателей, в задачу которой входило обеспечение солдат подходящим чтивом. Список пригодного к некоторому удивлению соответствующей, отвечающей за подбор, комиссии через некоторое время стал слишком быстро сокращаться, и кто-то уже почти от безвыходности включил туда «Гэтсби». Напечатали сто пятьдесят тысяч покетбуков и, среди много прочего, разослали по воинским частям, сражающимся в самых разных частях мира.

Солдаты начали читать и писать друзьям и родственникам на родину, мол, тут в перерыве между боями такую крутую книжку прочел, а раньше о ней даже не слышал. И когда они вернулись с фронта, уже вся страна знала о «Великом Гэтсби» и принялась с ним знакомиться. С тех пор роман разошелся в десятках миллионов экземпляров, постоянно экранизируется, вошел в обязательные школьные и институтские программы, стал одной из самых знаменитых и популярных англоязычных книг двадцатого века.

А «Эдичка»… Да, чёрт его знает. В первый момент хотел было поправить, но потом решил, что в данном случае именно чёрт.