September 29th, 2020

вторая

Атака польских педофилов

Тут, перелистывая телеканалы, остановился ненадолго на «России 24». Так иногда делаю, когда это совпадает с обычным ежечасовым новостным выпуском, там он относительно информативен и не так уж абсолютно политизирован, при случае можно и посмотреть. Но тут нарвался на некий «Специальный репортаж», который стал смотреть со всё возрастающим интересом, ожидая чего-то действительно важного.

Передача оказалась посвящена неким новым фактам, появившимся в деле «так называемого историка» Дмитриева, в связи с пересмотром по апелляции его дела в вышестоящей судебной инстанции. Я смотрел очень внимательно, пытаясь понять объявленную сенсационность этих самых фактов, но только всё больше ощущал себя д’Артаньяном на богословском споре Арамиса, то есть чувствовал, что начинаю сходить с ума.

Нет, сперва всё как будто хоть и очень относительно, но понятно. Каким-то чудесным образом в интернете появились некие двусмысленные снимки якобы приемной дочери Дмитриева, но основании которых, собственно, его и осудили, и какие-то люди говорили, что вот всякие либерасты защищали этого человека, а что они могут сказать теперь, когда предъявлены неоспоримые доказательства вины педофила.

Предположим. Но это была только затравка. А дальше пошел какой-то неодолимый поток информации, от которого у меня и замутилось в голове. Общество «Мемориал» является иностранным агентом. Дмитриев хотел убежать в Польшу, откуда его, скорее всего и финансируют, но был вовремя пойман бдительными чекистами. Юрий Дмитриев вообще не историк, каким его изображают, и, тем более, не археолог, а недоучившийся медбрат и слесарь в бане. В окрестностях Сандармоха захоронены отнюдь не жертвы пресловутых «сталинских репрессий», а замученные и зарытые заживо финскими фашистами пленные красноармейцы. Ну, и много ещё чего подобного. Всё очень подробно, убедительно и эмоционально. Только совершенно непонятно, как это связано между собой и почему иллюстрируется какими-то стыдливо размытыми фотографиями, на которых по идее должны угадываться изображения обнаженного детского тела.

Однако меня, как обычно, от полного безумия спас большой жизненный опыт. Тот самый, который позволяет, зная методологию и общие принципы, справляться с проблемами восприятия и понимания некоторых частностей.

Дело в том, что ещё в самом первом книжном вале моего детства, который я поглощал без разбора, а, вернее, он поглощал меня, по капризу логистики перевоза библиотеки отчима в нашу комнату, кроме многого прочего, двумя моими любимыми книгами надолго стали, как сейчас помню, пухлые черные томики с тонким золотым тиснением. Это были стенограммы процесса над Промпартией и в какой-то степени относящиеся к ним речи Вышинского. Там были интереснейшие сюжеты, я читал их запоем, меня восхищала изысканность интриги и неподдельный драматизм событий.

Нечто вроде того, как, предположим, некий Ваня Иванов ещё до Революции с отрочества начал задумываться о том, как бы лучше навредить какому-нибудь производству. Для чего с отличием окончил реальное училище, потом университет и стал инженером. А дождавшись своего часа уже при советской власти устроился на станкостроительный завод и там годами, проявляя изумительную изобретательность и огромные организаторские способности, ломал всё, что только можно, да ещё так хитро, что никто не мог его заподозрить, пока он не нарвался на истинного специалиста-большевика, разглядевшего подлого преступника. Чрезвычайно увлекательные и разнообразные истории с непрерывно подогреваемой интригой и счастливым финалом, где добро всегда побеждает.

И тут надо заметить, что дело было во второй половине шестидесятых, когда Хрущева уже пару-тройку лет как сняли, но брежневская реставрация отношения к сталинизму ещё окончательно не укоренилась и отблеск разговоров о «перегибах времен культа личности» пока бродил в головах. Даже некоторых детских. Вот я и пришел к отчиму с вопросами. Мол, почему-то все говорят, что невинных репрессировали по политическим причинам, а вот тут в книжках написано, что они были чистыми уголовниками, причем сами во всем чистосердечно признавались. Какая-то нестыковочка получается. К счастью отчим был умным человеком, он не стал и себе голову морочить, и меня грузить, а просто махнул рукой и стандартно отговорился, что, когда вырасту, сам всё пойму, а пока лучше бы больше катался на велосипеде, а не читал сутками всякую муру без разбора.

Я вырос. Сказать, что разобрался во всем, конечно, не могу. Но кое-что усвоил. А, главное, научился самостоятельно выстраивать логические цепочки и рисовать в воображении цельные сюжетные картинки, позволяющие хоть как-то осознать происходящее. И это умение позволило мне хоть в общих чертах понять происходящее вокруг фигуры Юрия Дмитриева.

Ещё в самом начале девяностых польские спецслужбы в русле своей извечной органически физиологической русофобской линии, естественно, на американские деньги, поскольку своих особо и не было, начали, кроме много прочего вредоносного и пакостного, создавать в Карелии отделения общества «Мемориал». Международной шпионско-пропагандистской организации под видом правозащитной и как бы исторической. Для благообразного прикрытия этой деятельности привлекли относительно молодого перспективного политика демократической направленности Ивана Чухина. Он был идеальной кандидатурой потому, что, с одной стороны, ещё при советской власти дослужился до полковника милиции, а с другой – при ней же публично вышел из КПСС и ему многие «из новых» доверяли. И поляки по привычной давно отработанной «катынской схеме» принялись плести интригу. Достали по своим каналам координаты мест, где в свое время финские фашисты убивали и хоронили пленных красноармейцев и начали вокруг этого создавать легенду о «сталинских жертвах и зверствах». Но Чухина использовали «в темную», а он при всех своих либеральных завихрениях всё же оставался истинным русским патриотом, потому начал догадываться о настоящих целях своих теневых хозяев. И в девяносто седьмом его убили, подстроив автокатастрофу.

Тогда было решено на место Чухина найти человека, который уж точно не взбрыкнет, а будет полностью управляемым. И выбор пал на психически больного педофила-извращенца Юрия Дмитриева. Сначала ему для создания и упрочения репутации «историка» сфальсифицировали и через него подбросили в общественное информационное поле якобы «факты» о массовых захоронениях политических сталинских жертв в окрестностях Сандармоха. А потом, чтобы совсем он уже никуда не делся, организовали историю с «удочерением» девочки и порнографическим снимками. Педофил, естественно, повелся, да и ему уже с некоторого времени стало некуда деваться.

Но наши бдительные органы вовремя заметили и разоблачили всю эту аферу. И теперь, к счастью, ни у кого нет сомнения в том, как оно было на самом деле. Кто кого убивал, кого и зачем развращал, на чьи деньги и в чьих интересах.

А нас все не любят и боятся потому, что мы такие умные, красивые и талантливые. Но победа будет за нами. Они думали, что за ними, а будет за нами.