October 17th, 2020

вторая

Толстокожая и многосемянная ягода

После того, как огромное количество народу обсмеяло меня и обвинило в клевете, когда я рискнул утверждать, что при советской власти на моей памяти в свободной продаже не было воблы, я уже ничему не удивляюсь. Оказывается, в их стране с воблой не было никаких проблем, а у меня просто склероз с галлюцинациями.

Ладно. Я уже давно ни с чем не спорю. И совершенно морально готов к тому, что в их стране бананы тоже продавались везде и всегда. Но я сейчас всего несколько слов о стране другой, своей, той самой, что из галлюцинаций. В ней бананов практически не существовало.

Ну, про Колыму, естественно, речи нет вообще. Там и помидор я в детстве видел два раза, один в какой-то книжке на картинке, второй, когда мама пыталась купленную за её ползарплаты половинку передать мне контрабандой в дизентерийный барак. Само слово «помидор» я окончательно запомнил только классе в третьем. До того путался.

А вот встречу с бананом помню более четко, поскольку она произошла уже в Москве, в середине шестидесятых, когда мы относительно долго жили здесь в Померанцевом переулке, напротив ИнЯза. Мать принесла несколько этих странных зеленых и твердых как камень предметов, сказала, что выстояла за ними гигантскую очередь на Арбате, но сразу их есть нельзя. Завернула в газету и положила на батарею. Примерно через неделю они стали несколько желтее и мягче, тогда мне дали попробовать, и я был сражен этим вкусом наповал. Мне он показался райским и сказочным. Нечто из совсем другого мира.

А ещё дело в том, что я знал магазин, где мама достала это чудо. Он назывался просто «Овощи-фрукты» и находился напротив кинотеатра «Юный зритель», куда я ходил практически каждое воскресенье. И после того случая я завел привычку перед посещением кино на всякий случай туда заглядывать и интересоваться. И вот однажды мне жутко повезло. Там не просто оказались в продаже бананы, но их выложили на прилавок только за несколько минут до моего прихода я оказался в очереди всего четвертым-пятым. Правда, пока стоял, сзади выстроилось немерено, но это уже не имело значения. Врать не стану, точную цену не помню, но мне хватило всего на одну штуку, а поскольку тогда мой обычный бюджет на выходные составлял от десяти до тридцати копеек, соответственно стоимость банана была где-то в этих пределах. Я его тоже потом в газете с неделю на батарее доводил до съедобного состояния и восторгу не было предела.

Подобные невероятные удачи с периодичностью раз в год или два происходили со мной до самого конца восьмидесятых, я всегда старался не упустить случая и бананы обожал. Мог есть просто так, мог в любых сочетаниях перед чем угодно и после чего угодно, мог ими закусывать водку, запивать их шампанским, да без разницы, лишь бы достать.

Но смысл моих заметок в данном случае вовсе не в трогательных юношеских воспоминаниях. А всё в той же примитивной, но неотгадываемой загадке. Как получилось, что на грани девяностых однажды в одном из первых коммерческих частных ларьков на Октябрьской, где я тогда жил, вдруг увидел спокойно лежащие бананы. Схватил целый ящик. Не дешево, но мне тогда уже было по деньгам. Впервые съел не сразу, а всей семье хватило дней на десять. И это был последний ящик бананов, который я купил. Потому, что с того момента бананы стали продаваться уже везде. В любом магазине и в любой палатке. В Москве, в Рязани, в деревне под Тулой и даже, я уточнял, на Колыме.

Вот все надменно смеются над «невидимой рукой рынка». Конечно, смешно. Но Госплан с Совмином и ЦК КПСС были не в силах это совершить. А каким-то неведомым и немыслим образом после их исчезновения в один момент бананы оказались абсолютно доступны. Это не какие-то особо высокие технологии и не последнее достижение цивилизации, на самом деле предельно дешевый, выгодный и удобный для доставки товар из многих стран, с которыми у СССР были прекрасные отношения. Но бананы были редкость и экзотикой. И вдруг стали обыденностью. Как? Почему?

Да, и, к сожалению, я давно не ем бананы. С возрастом изменился вкус. Осталось только легкое удивление и тот момент в памяти, когда мама впервые принесла их из магазина.