Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Брошенное слово

Совсем не хочу продолжать дотаптывать и так уже предельно утрамбованную полянку, возникшую на месте журфака МГУ после встречи Медведева с кем-то из Ваших. Но обычно пакости подобного рода порождают еще и массу попутных сюжетов, относительно одного из которых я и счел не бессмысленным высказать некоторые соображения.

Одну из студенток, создавших некоторые неудобства сначала аж самому президенту великой страны вместе с его ФСО, а потом и самим себе своим антиобщественным поведением вместе со своими же не менее идотскими вопросами, зовут Вера Кичанова. Как я понимаю, она и популярность из всех протестантов получила наибольшую. Не в последнюю очередь за счет того, что именно она более всего объясняла свою позицию письменно и публично, и именно о ней написали многочисленные СМИ, в том числе, одно из самых популярных – «МК». Результатом старания аж трех формально профессиональных этой газеты стала заметка «У вас двоих занятий не будет!», опубликованная в 22 октября.

А через пару дней девушка Кичанова на сайте «Эха Москвы» в тексте под названием «Объяснительная записка» вы написала: «Во всей этой истории я жалею лишь о том, что дала интервью «МК» … Они переврали половину моих слов, а я должна была это предвидеть». Руководство газеты обиделось и стало возмущаться, утверждая, что ничего не было переврано, студентка почти согласилась, что несколько погорячилась и почти извинилась.

Но это всё, как обычно, краткая предыстория для моих самых любимых, вечно спешащих читателей, у которых нет ни времени, ни желания разыскивать информацию самостоятельно. Да и, в самом деле, тут нет ничего особо интересного, оно для меня начинается далее. Некто Никита Карцев, корреспондент газеты, публикует текст под названием, в котором есть слова «Извинения не принимаются». Там, в частности, имеются следующие высказывания:

«Из целой тирады она (журналист Ксения Конюхова, один из авторовов заметки в «МК» А.В.) заносила в блокнот одно-два слова», говорите вы. Будто каждое брошенное вами слово в этом мире имеет значение.
Люди, чьи слова "отливаются в граните", действительно встречаются.
Например, президент Дмитрий Медведев. (Кстати, на встрече с ними журналисты из пула часто записывают слова ручкой в блокнот.)»
«Вот вы уже чувствуете себя достаточно авторитетной, чтобы публично давать оценку работе газеты «Московский комсомолец…»
«Ваши слова про «МК» - всего лишь личное оценочное суждение одной из миллионов девушек, живущих в России, которое стало достоянием общественности исключительно благодаря средствам массовой информации».
«Потом выражаете надежду, что журналисты «МК» примут ваши извинения.
Это притом, что самих извинений так и не последовало.
Вместо этого вы провели долгий и обстоятельный мастер-класс на тему, как нужно общаться с подрастающей политически активной молодежью.
Не волнуйтесь, я запомнил: на интервью приходить с диктофоном, записывать каждое слово, а лучше после этого еще и прислать то, что получилось, на сверку, «сажая» номер, пока вы будете менять местами слова».
«Вы же поступили так, что лично у меня желание иметь с вами дело отпало напрочь».

Я, конечно, не студентка факультета журналистики, но тоже хочу провести своего рода мастер класс лично для господина Карцева.

Еще три-четыре десятка лет назад, не только на интервью, которое в этом отношении является особо чувствительным жанром, но и на любую встречу, в результате которой может появиться материал с прямым цитированием прямой речи, серьезные журналисты старались приходить с магнитофонами. Далеко не всегда это получалось, просто не было технических возможностей, я даже сейчас не стану вспоминать, каких монстров приходилось использовать, но в принципиальных случаях умудрялись всё-таки как-то находить выход. А сейчас, когда звук не пишет разве что только зубочистка, вообще говорить об этом смешно.

И материал человеку, высказывания которого там приводятся, на сверку посылать надо. Опять же профессионалами это всегда делалось, когда и электронной почты не существовало, а вот, знаете, по-простому так, отвозили листочки с машинописным текстом и ждали, пока человек их прочитает и распишется. И ничего, обычно не «сажали» номера. А если в редчайших случаях и «сажали», то всё равно предпочитали сделать это, а не переврать чьи-то слова. При этом отнюдь не все и не всегда из героев статей с радостью под своими же словами подписывались, более того, именно в самых конфликтных ситуациях от слов своих напрямую отказывались, но в том и существует профессионализм журналиста, чтобы решать подобного рода проблемы, для чего существует множество опять же профессиональных способов.

Но самый большой непрофессионализм в том, чтобы при помощи своего издания на его страницах выяснять отношения с героем своего материала.

А если журналист еще и презрительно упрекает героя своей публикации в том, что он считает, «будто каждое брошенное им слово в этом мире имеет значение», аргументируя тем, что каждое слово только большим начальником, типа Медведева, «брошенное», «в этом мире имеет значение», если рассказывает о своем желании или нежелании иметь дело «иметь дело» не девушке на свидании, а объекту своей профессиональной деятельности, то и не журналист это вовсе, а дурилка картонная и дешевка неумелая.

Вообще, в газете, до сих пор всё же являющейся «Московским комсомольцем», как бы она не пыталась спрятаться за таинственные две буквы «МК», сложилась, конечно, крайне занятная ситуация. На данный момент самым большим, если не единственным действительно профессионалом в газете остался бывший секретарь райкома комсомола вообще к журналистике не имевший никакого отношения, когда достаточно случайно из-за чисто кадровых партийных хитросплетений оказался в свое время на должности главного редактора. Ну и еще, конечно, Алексей Меринов, но это просто гений и о нем отдельный разговор.

Павел же Гусев, хоть и не гений, но, несомненно, талантливейших человек. Однако, отнюдь не в области журналистики и, слава Богу, что он избежал соблазна многих на своем месте и не начал писать. А как издатель, организатор всех процессов и прежде всего бизнесмен, сумевший сделать из «МК» очень эффективный и прибыльный, может быть, самый лучший из такого типа в стране, как бы не выпендривался Андрей Васильев, проект.

Но именно журналистикой как таковой в этом проекте чаще всего или просто не пахнет, или она столь низкого уровня, что большинство нынешних «золотых перьев» лет тридцать назад в эту газету и стажерами не взяли бы. И вот только не надо тут про идеологию. Она тогда имела, конечно, гигантское, иногда решающее, значение, но в данном случае речь совсем не о ней. Классический пример, это Минкин. Он и тогда работать не умел, за что как раз его и выгнали, и сейчас не умеет, но считается звездой первой величины.

Заметьте, я не сказал «не умеет писать». Сие умение вообще штука достаточно субъективная. Много можно рассуждать о жанрах, об очерках и репортажах, проблемных статьях и легкомысленных заметках, злых фельетонах и добрых обозрениях. Но, по сути, профессионализм журналиста только в том, чтобы найти информации, попытаться ее если не проанализировать, то хотя бы самому понять, и донести это до народа в доступной форме.

Там еще много чего может быть. Но всё равно первым останется «найти информации». А вторым – «понять». Так вот в «МК» еще есть ребята, репортеры первой полосы, которые информацию умеют добывать. Но с пониманием ее у них огромные проблемы. А те, у которых остались шансы понять, давно уже так обленились, что и при всемирном потопе зада своего от кресла не оторвут. Намеренно не упоминаю о двух-трех исключениях, поскольку иначе пришлось бы просто начать грубо материться, а мне сегодня не хочется.

Но в связи со всей этой историей меня даже больше затронула претензия, которую к девушкам с факультета журналистики предъявили не напыщенные дилетанты из «МК» с их презрительным отношением к всего «лишь личному оценочному суждению одной из миллионов девушек, живущих в России», а некоторые действительно серьезные и кое-что понимающие в профессии люди. И претензия эта сводилась к тому, что как бы ни оценивать с человеческой, гражданской, какой угодно другой точки зрения демонстративный протест во время встречи президента с единомышленниками, именно как профессионалы нынешние или хотя бы будущие журналисты поступили совсем не верно. То есть, писать потом могли что угодно, а вот плакаты поднимать – нельзя.

Вообще, имеет ли право, естественно, не в юридическом смысле, журналист сам создавать информационный повод, даже становиться центральным персонаже или хоть просто действующим лицом какого-то события или обязан быть исключительно наблюдателем со стороны и бесстрастны переносчиком информации?

Мнений на эту тему можно иметь сколько угодно, но следует только учитывать, что и некоторые виды журналистики, и определенные взгляды на возможности собственного позиционирования себя самими журналистами появились не так давно.

Когда Уинстон Черчилль участвовал в англо-бурской войне, то, прежде всего делал это как солдат Империи. А если еще и писал в газету, то сие означало всего лишь то, что, кроме прочего, он дополнительно сражается и на войне информационной. И я думаю, что Черчилль не просто удивился бы, но и сильно обиделся, если бы кто-нибудь начал говорить о его «нейтральности». И когда он попал в плен, ему и в голову не пришло бы ожидать помощи в освобождении от каких-то гуманитарных организаций только на том основании, что он журналист. Потому он при малейшей возможности и бежал из плена, как офицер.

Я уже не говорю о фронтовых корреспондентах последней мировой войны, которые «а то и с пулеметом» и «Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убей!». Там не только о нейтральности, но и об элементарной объективности не могло быть и речи. Они были самыми что ни на есть активнейшими участниками сражения а не наблюдателями со стороны.

Но потом пришли другие времена, и появилась другая журналистика. Когда между двумя стреляющими друг в друга армиями бегают люди с теле и кинокамерами, сегодня с одной стороны ведут репортаж, завтра с другой. А если кто из солдат примет случайно, или не случайно, журналистский объектив за оптический прицел и шмальнет в том направлении со всей дури, начинается вселенский вой про неприкосновенность носителей свободы слова и информации. И я первый всегда готов в этом вое по мере скромных своих возможностей поучаствовать. И всё же следует в любой ситуации дружить с головой.

Да, несомненно, журналист может быть холодным наблюдателем и точным фиксатором событий и именно в этом качестве, порой, и даже часто, он чрезвычайно полезен и интересен. Но ничто нельзя возводить в абсолют. Точно также он может становиться и самым непосредственным участником происходящего, вставать на любую сторону и вообще делать всё, что ему позволяет совесть, наличие или отсутствие которой, кстати, тоже является частью журналистской профессии.
Tags: Журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments