Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Щи и жемчуг

Написал вчера, но не стал публиковать, чтобы не портит людям праздничное настроение. Делаю это сегодня.

Я в баню перед самым Новым годом не хожу. Делаю это на день-другой раньше, не по принципиальным соображениям, а исключительно в связи с индивидуальными особенностями собственного организма. Но вместо бани стараюсь придерживаться двух других традиций.

Во-первых, раздать все долги. По возможности, естественно, но по максимуму. Признаюсь, иногда приходилось хитрить. То есть, раздавать, прекрасно понимая, что уже через пару недель в тех же самых местах придется брать взаймы снова. Но даже в этом есть своя польза. Поведение, конечно, не идеальное, но я ведь никогда и не утверждал, что совсем безгрешен.

А, во-вторых, я стараюсь последний день уходящего года быть серьезным. Столько приходится скалиться с утра до вечера, что хоть одни сутки следует воспринять без откровенного балагана, иначе совсем можно потерять человеческое выражения лица.
И вот, именно так, на полном серьезе, я сейчас попытаюсь сформулировать основное свое и мнение, и впечатление от прошедшего одиннадцатого на фоне всех одиннадцати.

Понятно, что у каждого человека собственные представления о смысле и способах своего существования, о чувстве собственного достоинства, о мере достаточного и необходимого, о прошлом своей страны, своих предков, и своем тоже, о будущем детей, да и вообще практически обо всем, от тяжести жизни до легкости смерти. И от меня так же далеки проблемы каких-нибудь прохоровых, усмановых или абрамовичей, которые у них наверняка тоже имеются и представляются им более чем серьезными, как и мои проблему чужды огромному количеству сограждан по просторам необъятной России. И дело тут отнюдь не в количестве нулей банковского счета или вовсе в отсутствии этого самого счета. В реальности никто даже и не знает в чем тут дело, а я догадываюсь, но сейчас не скажу. И голову глупостями вам забивать нет охоты, и настроение портить нет желания, и всё равно не поверите. Но при всём том, есть вещи, которые мне кажутся общими. Вернее, мне иногда хочется верить, что эти вещи могут быть общими. И о них я скажу несколько слов.

С точки зрения этого, в достаточной степени виртуального и всего лишь желаемого мною, общего, основным итогом прошедшего года, как и всего десятилетия, стало абсолютное и всепобеждающее убожество. Нравственное, интеллектуальное и эмоциональное.

Нет, нет, дело совершенно не в личностях. Это подлейшая клевета, еще раз напоминаю, что сейчас я говорю абсолютно серьезно, даже без намека на ухмылку, так вот, повторяю и подчеркиваю, подлейшая клевета утверждать, что оскудела людьми земля русская.

Помню, лет тридцать назад в разговоре с одним пожилым европейским славистом я вскользь упомянул что-то относительно «наших писателей второго-третьего уровня, типа Мельникова-Печерского или Глеба Успенского…» Профессор снисходительно улыбнулся: «Вы даже не понимаете своего счастья, подавляющее большинство литератур мира и мечтать не могут о том уровне, который вы называете вторым-третьим…»

И сейчас ничего особо не изменилось. Я не про литературу говорю. Правда совсем уж великих гениев не наблюдается, но это вообще штука такая случайная и возникающая по законам неведомым. А в среднем, уровень вполне пристойный. Никак не хуже, чем у других.

Но дело ведь не только в том, что имеется в принципе где-то там, а в том, что в каждый конкретный момент в обиходе и чем пользуются постоянно, что находится во всеобщем обращении. Я не стану тысячный раз называть опостылевшие всем фамилии, но посмотрите, кто в массовом сознании сейчас является основными философами, мыслителями, экономистами, писателями, художниками, учеными, учителями прекрасного и проповедниками доброго и вечного. Послушайте их, посмотрите на их лица, загляните им в глаза… Только не очень долго, пожалуйста, кроме того, что это мерзко и противно, еще и просто опасно для здоровья.


Видеокамера бесстрастно снимает, как гаишник берет взятку. А не только сам гаишник, но и его руководство, и работники службы собственной безопасности, и следователи, которое принимали решение по данному делу, столь же бесстрастно, и тоже в камеру, только уже телевизионную и на всю страну объясняют, что это гаишник попросил у шофера две салфетки, именно две, что конкретно и показал жестом, но те салфетки оказались сувенирными, с изображением тысячных купюр, так что никакой взятки не было, а просто произошло недоразумение.

Два мента приходят в кафе, плотно обедают, рассчитываться отказываются, графинчик водки забирают с собой, показывают ксивы и объявляют, что это была контрольная закупка. Когда у них требуют предъявить документы, на основании которых таковая закупка производилась и, главное, составить акт об изъятии продукта, без которого вообще любое подобное действие является открытым хищением чужого имущества, менты всех посылают. А когда работники кафе запирают дверь, чтобы задержать грабителей и передать их в руки органов, которые наивные люди продолжают считать правоохранительными, менты попросту разбивают подвернувшейся под руку железякой стеклянную дверь и спокойно уходят. И это тоже всё подробно снимает видеокамера. Но милицейское начальство опять же на всю страну по телевизору абсолютно уверенно и хладнокровно заявляет, что контрольная закупка была совершена по всем правилам.

Камера запечатлевает, как Сергей Удальцов рассказывает журналистам, что он вот еще только собирается пойти вон туда и встать там в одиночном пикете, разрешения на который не требуется. В этот момент его хомутают несколько ОМОНовцев и запихивают в автобус, он даже пальцем пошевелить не успевает. И всё это великолепно видно на множестве съемок самого прекрасного качества самой профессиональной аппаратурой множества находящихся вокруг этих самых журналистов. Но судья Боровкова отказывается всё это смотреть и сажает Удальцова за неподчинение законным требованиям полицейских.

А бесстрастные камеры продолжают запечатлевать, как бегают с фальшивыми протоколами председатели избирательных комиссий и еще множество причастного к этим делам народу, ничуть не стесняясь объективов, прямо перед ними совершает массу откровенных уголовных преступлений. И Чуров в глаза всему народу заявляет, что это снималось на поддельных избирательных участках, а Медведев, так же глазом не моргнув, добавляет, что он вообще ничего такого не разглядел. И ещё, и ещё, и ещё. И выше и выше, и выше… А на самой вершине сидит всенародно обожаемый вождь и ему совсем всё до фонаря, «ЮКОС» мы и пальцем трогать не собираемся, люди после «Норд-оста» умерли потому, что сами неудачно головы закинули не в ту сторону, по школе в Беслане из гранатометов шмаляли сами боевики, изнутри, специальными снарядами «Бумеранг», а лодка "Курск" и вовсе попросту утонула.

И вот, после всего этого, милицейский начальник, который так нажрался, что заснул за рулем своей машины прямо на железнодорожном переезде и был заснят народом во время позорнейшей эвакуации с места безобразия, совершенно искренне и с полнейшим на то основанием недоумевает. А почему, собственно, столько лет на любом уровне и абсолютно везде всем можно, а ему нельзя? И на совершенном серьезе, и незамутненном голубом глазу рассказывает всей стране, что просто у него застряла на переезде машина, правда, совершенно случайно сбив при этом несколько придорожных столбиков, и он так расстроился, что выпил двести граммов водочки и, ну, да, ну, закемарил чуток, но ведь машиной не управлял, а всё остальное провокация и никаких оснований для его увольнения он не видит. И его начальство так же искренне с тех же экранов кивает, конечно, нет никаких оснований, несомненно, провокация…

И ведь сколько надежд возлагалось на то, что всепобеждающее наступление эры гаджетов, способных, кажется, сделать правду бесспорной и наглядной, окажет волшебное благотворное влияния на общественные нравы и личностную мораль. Но, на самом деле, вообще никакие навороченные примочки, никакая модернизация, никакое развитие технологий, в том числе и информационных, не помогают и не могут помочь, когда человек теряет совесть, когда даже меняются правила приличия и скрывать отсутствие этой самой совести уже теряет смысл, и бесстыдство становится общепринятой нормой, чуть ли не предметом гордости.

А ведь начиналось как будто с пустячков. Да, зажали в камере косячком двери Гусинскому какой-то интимный предмет, а потом сказали, что это он сам подписал все документы. Так ведь, Гуся же не жалко, Гусь и в самом деле мерзавец редкостный. А потом Кох учил всю страну, как следует с искренним непробиваемым выражением лица говорить, что в разгроме НТВ нет никакой политики и идеологии, а это исключительно спор хозяйствующих субъектов. А потом… А потом вот и весь он ваш суп с котом. И теперь тот же Кох верещит больше всех и чуть ли не талантливее всех, а Парфенов, сдавший всех за мгновение да еще и сделавший это с горделивым вызовом, нынче становится чуть ли не главным трибуном свободы и демократии. Какая-то совершенно безумная ложь, накрученная ложью на ложь и спиралью уходящая в бескрайние просторы вселенной…

Люди врут. Не думаю, что, что когда-нибудь окончательно перестанут. Но ведь люди совершают и еще множество даже более ужасных поступков. Вплоть до убийства. Однако тьма наступает только тогда, когда то же убийство из разряда преступления переходит в категорию нормы и обыденности. Ложь, конечно, неприятна и сама по себе, но особо мерзостно, когда лгущие начинают лгать, что во лжи нет ничего противоестественного, когда они перестают хоть для видимости скрывать свою ложь, и превращают её из попытки обмануть в откровенное наглое издевательство над тем, кому лгут.

Несмотря на всю красоту классического образа, все-таки звездное небо над головой несколько отличается от нравственного закона внутри нас. Небо, конечно прекрасно, но наша связь с ним более односторонняя, мы можем им наслаждаться и даже испытывать его влияние, но ему от этого ни холодно, ни жарко. А вот взращивание внутри нравственного закона, это с одной стороны, дело такое, очень личное и индивидуальное, а, с другой, зависит от как бы общего поля окружающей этой самой нравственности…

Впрочем, я бы самонадеянно рискнул и вовсе несколько изменить саму структуру образа. Для меня это скорее даже не какой-то нежный цветок внутри, а более представляется мне чем-то вроде жизнетворной пенициллиновой плесени поверх крайне неаппетитного содержимого. Или предельно тонкого слоя позолоты на грубом и менее всего для золочения приспособленном материале. Тут какое кому сравнение просто чисто зрительно более приятно. И культивируется эта плесень или наносится эта позолота с огромным трудом, исключительно в индивидуальном порядке каждой личностью самостоятельно и очень долго с огромными душевными затратами. А стирается тончайший получившийся слой легко, быстро, и особенно легко и быстро сие происходит, когда в процессе стирания и уничтожения участвуют все вместе.

Подлости в нашем мире больше не стало. Но ее не только перестали хоть как-то пытаться скрыть, она превратилась в предмет гордости. Этого мы добились за десять лет упорного труда и блестяще отполировали результат в одиннадцатом. Обратим ли процесс? Посмотрим в двенадцатом.
Tags: Разврат
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments