Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Контрольная

Недавно, и я даже писал об этом, и в интернете появился, а потом и по некоторым каналам был показан сюжет, как два мента в кафе пообедали, захватили с собой графинчик водки и отказались расплачиваться, объявив всё это «контрольной закупкой». А когда их попытались задержать, требуя оформления хоть каких-то документов, и заперли дверь, то они сослались на закон о милиции, выбили эту самую стеклянную дверь чем-то тяжелым и удалились.

Я к самой данной истории возвращаться не собираюсь, но она напомнила мне, как однажды я тоже принимал участие в «контрольной закупке». Возможно, кого-то мои воспоминания развлекут.

Уже как-то упоминал, что в свое время достаточно случайно оказался включен в возглавляемую Виктором Васильевичем Гришиным комиссию по подготовке к московской Олимпиаде. Произошло это частью еще и потому, что я был одним из очень немногих столичных журналистов, способных отличить отбойный молоток от обычного, и работа моя в комиссии собственно заключалась исключительно в том, что писал статьи о чисто строительных проблемах, которые писал бы и так, без всякой комиссии. Но эти материалы потом куда-то там включались, на каких-то заседаниях представлялись в пункте о работе с прессой, и все были довольны, и всё у всех складывалось и замечательно и без особых дополнительных усилий, что в работе любой комиссии является самым главным.

Но один раз мне пришлось несколько выйти за рамки привычного. Дело в том, что к Олимпиаде готовили не только конкретные строительные объекты. Люди, отвечавшие за ее проведение, очень громко кричали о победе развитого социализма, но в глубине души всё-таки подозревали, что не все отечественные системы жизнеобеспечения способы быть восприняты без ужаса ожидавшимися зарубежными гостями. В частности, относилось это и к системе общественного питания.

Сразу должен предупредить, что подробным анализом её состояния в конце 70-х заниматься сейчас не стану, это тема отдельно, подробного и, надеюсь, еще предстоящего разговора. Здесь же только замечу, что главным недостатком названной системы являлось элементарно крайне недостаточное количество самих заведений как таковых, относительно потребностей города подобной величины и интенсивности жизни. Но как раз эту проблему решать никто не собирался, да и не очень мог, о причинах мы тут тоже не станем распространяться. Намеревались обойтись тем, что есть, путем закрытия города для отечественных приезжих и некоторыми прочими, чисто организационными и еще чище социалистическими методами, большая часть которых, кстати, впоследствии и была весьма успешно реализована, а в результате и стало одной из основных причин развала СССР. Не дергайтесь, это я не совсем серьезно. Впрочем, и не совсем в шутку.

Так вот, решили просто навести порядок в том, что есть. Где-то подмазать, где-то подкрасить, но, главное, немножко приструнить и охолонуть, действительно, надо признать, несколько излишне к тому моменту обнаглевший контингент работников общепита. Причем, за высшую наглость принималось даже не поведение, в подавляющем большинстве случаев абсолютно хамское поголовно всего персонала, начиная от метров и официантов и закачивая швейцарами, которые, на самом деле были самыми главными. А элементарное воровство. Причем воровали тоже все без исключения, ну, если и не собственноручно, то уж в дележе наворованного участие принимали точно. То есть, никто без куска чего-нибудь съедобного домой не уходил, различалась только величина этого куска, в зависимости от должности.

Природу этого явления мы тоже сейчас анализировать не станем. Она и проста до примитивизма, в смысле, что просто в магазинах со жратвой было плоховато, но и одновременно столь сложна, основанная на многих базовых понятиях, от исторических и генетических, до экономических и социальных, что подробное исследование пока отложим до более подходящего случая. Короче, было решено навести порядок с этим делом. Чтобы хоть во время Олимпиады поостереглись тиграм мяса не докладывать, не очерняли бы прогрессивный строй перед проклятыми капиталистами.

Самое смешное, что когда позднее мы все стали ездить по миру, выяснилось, насколько наши представления были далеки от реальности. Никто на Западе особо не обращал внимания на такую уж аптекарскую точность положенного в тарелку и налитого в рюмку, если конечно бандитизм рестораторов не особо бросался в глаза, критерии качества заведений оказались вовсе иными. Но тогда почему-то все были уверены, что основное, чем социализм может опозориться перед капитализмом, это недоливом пива после отстоя пены.

И вот зовет меня Лева Гущин, тогдашний Главный, и сам довольно растерянно излагает следующее. Мол, в преддверии Олимпиады созданы некие группы из компетентных товарищей по проверке московских ресторанов и кафе высшей категории на предмет соответствия количества скармливаемых клиентам продуктов положенным нормам по качеству и количеству. И мне, то есть, конкретно корреспонденту Васильеву, как члену соответствующей комиссии Горкома поручается поучаствовать в показательном рейде. На мой естественный и недоуменный вопрос, за каким хреном мне надо такое приключение, Лева, как человек приличный, ничего умного ответить не смог, однако всё-таки попытался пробормотать что-то типа, надо потом статью на эту тему написать, такое поручение сверху тоже имеется…

Я не стал его больше мучить, махнул рукой и пообещал что-нибудь придумать. Созвонился по взятому у редактора номеру с кем-то ответственным за мероприятие и на следующее утро встретился с остальными членами бригады спецназа у приданной нам черной «Волги» рядом с метро «Дзержинская».

И последнее пояснение для молодежи. Встречаться именно утром следовало потому, что и всю операцию требовалось успеть провести в первой половине дня. Поскольку инкогнито попасть в ресторан, да и то не в любой, можно было только в это время. К вечеру сделать это было бы просто не реально.

…Много с кем и много в каких ситуациях сиживал я за одним столом в этой жизни. Но такой компании абсолютно точно никогда раньше и никогда более в моей биографии не было. Майор КГБ, завотделом торговой инспекции и инструктор горкома КПСС. Они, по-моему, даже представились, но я и не пытался запомнить имен с отчествами, а для себя их сразу окрестил как Комитетчика, Горкомовского и Торгинспекцию. Все трое сделанные явно на одном станке, причем, финишная обработка деталей там проводилась даже не напильником, а каким-то не самым острым топором. Коренасты, лысоваты, в похожих темных костюмах и просто одинаковых ботинках и галстуках. Торгинспекция, правда, отличался большим желтым портфелем в руках, там у него все необходимые для проверки бумажки и документы хранились. В остальном же ребята практически друг от друга неотличимые. Да, и я еще, потертые джинсы, кроссовки, какой-то растянутый свитерок и волосы до плеч. Представляю себе, как мы смотрелись со стороны, но тогда это мне и в голову не приходило. Молодой был, и совсем она, голова эта, другим наполнялась.

Всё происходило очень рутинно, обыденно и скучно. Мы садились за столик, заказывали полный обед, закуски, первое, второе, компот и даже пирожные. Обязательно графинчик с тремястами граммами водки. Просили принести всё сразу, так как очень спешим и так же сразу посчитать. И тупо ждали. На самом деле не очень долго, это не вечерние специальные примочки, ни кухне, ни официантам особо никакого смысла затягивать процедуру не было. Но нам это время казалось вечностью, разговаривать совершенно не о чем, да и желания ни малейшего, я то хоть еще мог отойти в сторону покурить, потому как меня сразу попросили за столом этого не делать, а эти трое некурящих сидели, мрачно уставившись в пустые тарелки и только изредка тяжело вздыхали. Нам приносили заказ, клали счет, после этого Торгинспекция произносил магическое заклинание: «Контрольная закупка».

Всё, с этого момента нормальная жизнь заканчивалась и начиналась «процедура». Приглашался директор. Ему предъявлялись все документы и, прежде всего самый главный, такая солиднейшая бумага со множеством подписей и печатей, которая давала право таким-то товарищам, в такое-то время такого-то числа и года произвести контрольную закупку в таких-то предприятиях общественного питания и осуществить контроль по таким-то параметрам. Далее все находящееся на столе под тщательнейшим присмотром переносилось на кухню, где нам выдавали белые халаты, и Торгинспекция принимался уже за чисто техническую работу. Требовал «разблюдовки» и «нормы вложения», замерял, взвешивал, записывал, обнюхивал, заполнял какие-то бесчисленные формы…

Комитетчик одновременно что-то там в углу тихонечко, но настойчиво втюхивал директору, потом, в другом уже углу, нескольким руководящим товарищам чуть громче, но столь же настойчиво вещал Горкомовский, и лишь я, наблюдал за всем этим всё более соловеющими глазами, с ужасом осознавая, что материала не только на статью, но и на жалкий репортаж полный ноль и мне предстоит решение практически не выполнимой задачи. Описать происходящее так, чтобы ни читатель, конечно, о читателе и речи быть не могло, но хоть выпускающий редактор смог не заснуть в процессе потребления. Заканчивалась тягомотина подписанием какого-то несметного количества бумажек, после чего мы выходили на улицу, делали по глотку свежего воздуха и черная «Волга» уносила нас к следующему пункту назначения. Так что, тоска, тоска и еще раз тоска…

Убийственную монотонность происходящего несколько скрасил всего один развлекательный эпизод. По-моему это было в каком-то заведении рядом с «Театром эстрады». После объявления контрольной закупки официантка вдруг схватила только что положенный ею на стол счет, засунула в рот и начала его жевать. Тут следует, уж не знаю, уточнить или разъяснить один нюанс. Нас этот счет, как вообще всё относящееся к финансам и бухгалтерии, не интересовал совершенно. На то имелась очень узкая специализация других контор, в частности ОБХСС, и мы в это дело соваться совершенно никаких полномочий не имели. Но несчастной женщине, видать, было не до всех этих нюансов, она что-то нам, похоже, намухлевала с циферками и спешила срочно уничтожить следы страшного преступления.

Мы безмолвно и без всякой реакции наблюдали происходящее, дожидаясь, пока счет будет дожеван и проглочен, чтобы продолжить стандартную процедуру. Но официантка, в тот момент, когда, казалось, уже справилась с первым листком, вырвала из своего блокнота следующий и тоже отправила его в рот. Тут Комитетчик, наверное, единственный имевший хороший опыт в подобных ситуациях, заботливо пододвинул к женщине стакан воды и тихонечко попросил всё-таки прерваться и позвать директора. Впрочем, тот, то ли заметив, то ли почуяв неладное, уже сам спешил к нашему столику и дальнейшее пошло по накатанной колее.

Но главным, конечно, было вообще не перечисленное. Самое основное и неприятное заключалось в том, что сначала с каждым часом, а потом и с каждой минутой мы все ненавидели друг друга сильнее и сильнее. Причин тому было множество, включая упомянутое, и скука, и монотонность происходящего, и изначальная абсолютная чуждость друг другу, и невозможность даже при большом желании найти хоть какие-то общие темы для разговора, и полнейшее отсутствие такового желание… Но хуже всего оказалось мною даже не сразу понятое и совсем не предусмотренное.

Дело в том, что по привычке еще с самой ранней юности я ел условно два раза в сутки. Утром завтракал, когда занимался физическим трудом, то хорошо и плотно, «с запасом», а когда больших затрат энергии не предполагалось, так и вовсе мог обойтись чашкой кофе с сигаретой. А потом уже только ужинал. В смысле садился за стол вечером, чаще всего достаточно поздним, когда все дела были или сделаны или я сам волевым усилием принимал решение, что они сделаны, и начинал серьезно есть. Иногда еще и пить. Иногда долго. Иногда очень долго. Всегда довольно много, по возможности, естественно. Но к аппетиту следующего дня это отношения не имело, режим поглощения пищи обычно не менялся.

Так и этим утром я выпил свой кофе, совсем не волнуясь о том, во сколько поем следующий раз. Но по неопытности не учел ситуации. Павлов свою собаку не зря мучил. Когда четверо мужиков садятся за стол, перед ними ставиться графин водки и хорошая, а по тем временам, так просто-таки роскошная закуска, организм реагирует автоматически. Когда всё это потом убирается нетронутым, организм несколько недоумевает. То есть, это он первый раз недоумевает. Ну, второй. Ну, от силы третий. Дольше он начинает обижаться. Потом злится. А люди, оказавшиеся рядом со мной, и вовсе не обладали моими странностями, они привыкли нормально питаться на работе во время обеденного перерыва и даже не сразу сообразили, что обеденного перерыва у них сегодня не будет. Как потом выяснилось, единственный, имеющий в подобных делах опыт Торгинспекция, захватил с собой пару бутербродов. Но, как он опять же впоследствии сам признался, вовремя верно оценив ситуацию, не рискнул их даже доставать.

А даже притронуться к еде мы не имели права! Вот об этом нас изначально очень жестко предупредил Торгинспекция. Даже если одна ложка супа будет съедена, то всё, никакой «контрольной закупки», с этого момента становишься рядовым посетителем, ешь, плати и свободен, любые составленные тобою бумажки считаются недействительными.

И вот издевательство продолжается. Раз! Накрыли на стол, принесли водочку, селедочку, салатики, мясную нарезку, поставили по тарелке дымящегося борща, рядом уже дожидается какая-нибудь котлетка «по-киевски»… Два! Объявляем контрольную закупку. Три! Направляемся понурой толпой на кухню, где в облаке еще более соблазнительных запахов начинаем всё перевешивать и пересчитывать. Короче, картина достойная не моего убогого пера, а покойного Данте Алигьери.

Вот так, сидим мы в очередном ресторане, как сейчас помню, на Маросейке, она тогда улицей Богдана Хмельницкого называлась, и совсем уже нам не хорошо, и просто горло друг другу готовы уже перерезать. И тут мне в голову приходит, как это со мной изредка бывает, счастливая и неожиданная мысль. А что, спрашиваю у Торгинспекции, который как-то само собой у нас определился за главного, поскольку единственный делал хоть нечто осмысленное, сколько нам по плану заведений требуется проверить? Он не очень определенно шевелить пальцами, мол, такой точной цифры нет, но обычно, по практике получается мест шесть-семь… И сколько уже имеется? Перепроверяет по бумажкам, выходит, что мы сидим аж в восьмом. Я прямо засветился. Ну, вот, говорю, и отлично, давайте считать, что рабочий день уже окончен, а теперь пошло наше личное время и просто посидим как люди, бутылка водки за мой счет. Принято было единогласно, и уже после первой рюмки мужики начали светлеть лицами.

Дальнейшие подробности я опущу. Упомяну только, что вторую бутылку выставлял Комитетчик, третью лично Торгинспекция, а Горкомовский взял на себя по пятьдесят армянского пятизвездочного для лакировки. Ну, и, уверен, для понимающих не требуется уточнять, что собеседники мои оказались людьми сначала просто интереснейшими, а потом еще и приятнейшими, а так же, что у одного обнаружилась жена стерва, у другого дочка блядь, а у третьего язва желудка и сосед по даче уникальный проходимец. А так же, естественно, про Солженицына, Высоцкого и «Театр на Таганке»…

…Расходились поздно. Координатами не обменивались и больше не виделись. И мысли такой не возникало. Но тот вечер я до сих пор вспоминаю не без удовольствия.
Tags: Былое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments