Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Была без радости любовь...

Паша Гусев, очередной, не сосчитать уже который, раз идеально встроившись в единственно правильную и верную линию партии и правительства, стал доверенным лицом кандидата в президенты, угадайте какого. И даже выступил на эту тему с принципиальной программной речью: «Это реально, это честно. Я не вижу такой кандидатуры».

А я в ответ, как умная пламенная Маша, накатал язвительный и обличительный текст по поводу очередной публичной пакости от очередного публичного пакостника и с гордым видом, а так же чувством исполненного долга, поместил этот текст у себя в Журнале.

А вокруг продолжало бушевать море благодатнейших для морализаторства тем.

Получила неожиданное продолжение история с семейством Виторганов, Максим вдруг истерически заявил, что «вопрос превратился из общественно-политического в личный. Подробности - не ваше дело». И потребовал «не писать и не звонить за комментариями по этой теме». Как будто его пожилой и не контролирующий себя папа испортил воздух в общественном месте, а не стал членом предвыборного штаба будущего прошлого и нынешнего руководителя великой страны.

Тут выяснилось, что в ответ на прослушки Немцова и прочую подобную мерзость, некие умельцы взломали почту небезызвестной мадам Потупчик, и прояснили, кто из блогеров самой что ни на есть демократической направленности сколько денег получал из закромов родины.

А Носик написал, что не надо всех, кто брал деньги у Суркова мазать одной краской и спешить делать им «предьявы», поскольку у каждого есть своя мера компромисса и ситуация ситуации рознь.

А Лавров с почему-то начальником нашей внешней разведки полетел в Сирию о чем-то договариваться с Асадом.

А еще психически больные молодые подонки, нанятые психически больными начальниками на новом шоу MTV с Ксенией Собчак, окончательно скинувшей так толком и не надеванную маску... А Навальный… А Познер и Канделаки… А Венедиктов… А Путин им всем в ответ…

А мне обо всем этом еще предстоит писать и пытаться понять, прочувствовать и старательно делиться ощущениями с читателем?

И тогда я пришел в ужас. Павлу Николаевичу Гусеву шестьдесят три года. Мне скоро пятьдесят восемь. Он не подозревает о моем существовании и никогда не заподозрит. А я буду разводить какие-то моралите по его поводу? И продолжать портить себе настроение?

И я впервые просто взял, и довольно подробный, старательно написанный материал, аккуратно отредактированный и вычитанный, выкинул к чертовой матери из своего Журнала. Стер и забыл о нем. Как и о самом Гусеве и о прочих людях, с фамилиями только что мною упомянутыми, и подобными им, но упомянутыми последний раз. Хватит. Достаточно.

Когда произведение, любое, вне зависимости от качества, формы или области деятельности, начинает влиять на своего автора, а уж тем более, влиять плохо, то это может стать сюжетом, хоть и довольно стандартным, но при умелом исполнении, порой, увлекательным для другого произведения. Но в реальной жизни это дело лишнее и даже опасное. И потому я его заканчиваю. То есть, даже не заканчиваю, а принимаю волевое решение прекратить. Опыт ремонтных и отделочных строительных работ дает мне возможность произвести эту операцию без особых внутренних усилий.

Да, я понимаю, что формально не выполнил своего обещания довести хронику заранее объявленного убийства до официального момента совершения преступления. Но, если не придираться к мелочам и говорить серьезно, то слово я свое сдержал и написал полностью всё, что мог, о чем мог и как мог. Более того, признаюсь честно, что и утренний текст пятого марта у меня тоже давно готов в окончательном варианте, и я не собираюсь менять в нем ни единого слова, каких бы неожиданностей ни произошло. Потому, что их не произойдет.
Существует такая почти уже легенда, как Василий Суриков в свое время выгнал из своего дома Льва Толстого. Рассказывают по-разному, я приведу в варианте Волошина, который, в свою очередь, ссылался на слова Грабаря. «Жена его помирала в то время. А Толстой повадился к ним каждый день ходить, с ней о душе разговоры вел да о смерти. Так напугает ее, что она после целый день плачет, просит: "Не пускай ты этого старика пугать меня". Так Василий Иванович в следующий раз, как пришел Толстой, с верху лестницы на него: – Убирайся прочь, злой старик!»

Некоторые представители семьи Михалковых и как бы Кончаловских, считающие себя духовными наследниками Сурикова, часто публично излагали, правда, не ими изначально сформулированное предположение, будто Толстому наблюдения за умирающей женщиной были нужны как материал для «Смерти Ивана Ильича». Сильно сомневаюсь, там не очень по срокам сходится, но дело не в конкретике, а в сути. Если и так, не всё полезное для великого искусства приемлемо на бытовом уровне и с моей точки зрения, и с позиций самой примитивной этики. Тем более, что и я не Лев Николаевич, так что, и гениальностью не отмажешься.

Не хочу быть злым стариком.

Потому, эту книгу мы закрываем. А завтра начнем новую. В которой не будет никакой дряни. А только приятное, интересное и полезное, лично для меня и моей семьи уж точно, если же кто еще захочет присоединиться, всегда милости просим.

Люди, я никогда вам особо не врал и не клялся в вечной любви. Но и тех чувств, которые испытывал, не сильно стеснялся и стыдился. Теперь начал. Что плохо. Потому, эта книга будет дописана без меня и сюжет завершится не мною. Всем спасибо.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments