Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

4.29

Как-то наткнулся в эфире на фрагмент беседы в «Школе злословия» с неким театроведом, где он, совместно с мудрыми ведущими вспоминал о значительных явлениях отечественной драматургии второй половины ХХ века. Были упомянуты Арбузов, Володин, даже, по-моему, Шатров, еще несколько имен. Но, к моему удивлению, никто, ни единого слова не сказал о Радзинском. Хотя тому, видимо, есть и весьма основательные объяснения. Однако, не вдаваясь в них, хочу всего лишь высказать исключительно субъективное мнение, несмотря на его для некоторых более чем спорность. Считаю, что вообще в советской литературе был единственный гениальный драматург, и это именно Эдвард Радзинский. Кстати, весьма неприятный в личном общении человек, по крайней мере, с почти незнакомыми людьми. Хотя однажды, встретив на прогулке в Красновидово моего младшего, тогда трехлетнего сына, он вдруг погладил ребенка по огненным волосам и сказал: «Умный будет мальчик. Мы все, рыженькие, такие». Что, впрочем, не помешало ему тут же, на всякий случай, видимо, во избежание лишних иллюзий, обвести всех при этом присутствующих взглядом, полным величайшего презрения. Но это я так, к слову, вернемся к драматургу. Я назвал его гениальным, хотя истинно гениальны у него всего полторы пьесы. «Театр времен Нерона и Сенеки» - бесспорно, и «Лунин» - условно наполовину. Остальные – просто в той или иной мере хороши. Возможно, появились бы и другие, уровня «Театра», но писателю вдруг наскучило это тупое занятие, что-то такое кропать потихоньку в тиши, потом отдавать свое детище на реализацию непонятно кому, и наблюдать как каким-то пустым актеришками, осыпая цветами, рукоплещут залы, а истинный создатель вынужден довольствоваться в лучшем случае снисходительными строчками презренных критиков. С одной стороны, мне, как читателю, и обидно, что я, возможно, лишился удовольствия от чтения чего-то еще замечательного, а с другой, чисто по-человечески прекрасно драматурга понимаю. И вправду – свинство. Но, как бы то ни было, совершенно не зависимо от моего, и, думаю, ни от чьего мнения, Радзинский с написанием пьес решил завязать. И сам вышел на сцену, разыгрывая на ней произведения совершенно уникального жанра. Я бы сравнил это с концертом виртуозного балалаечника. Как будто примитив, три струны, да деревяшка сомнительного качества. А в результате из этого извлекается нечто невероятно содержательное. Читать потом, то, что исполняет Радзинский, не знаю, кому как, но вот мне совершенно не интересно. То есть, в основном правильно, но ничего принципиально нового или неожиданного. Все дополнительные и, порой, богатейшие, парадоксальнейшие смыслы проявляются исключительно в авторском исполнении, хотя, еще раз повторюсь, тут какая-то загадка, актерских красок в палитре Радзинского крайне мало, фактура чуть ни юмористическая, а вот, поди ж ты! Сколько лет смотрю, и никак не надоест. К чему я это все вспомнил. Сейчас по Первому каналу заканчивается многосерийный спектакль Радзинского, несколько условно, поскольку там еще много всего, посвященный «Бесам» Достоевского, и я счел необходимым сделать небольшое уточнение. Да, то, что весь Ленин практически вышел из Нечаева, что большевики в подробностях осуществили на практике идеи полоумного провокатора, и про памятник великому писателю от благодарных бесов – все совершенная правда, и, повторюсь, без изумительного исполнения Радзинского вообще могла бы стать очередным общим, затертым местом. Но вот относительно Веры Засулич… То, что «выстрел в задницу Трепова положил основу всему русскому терроризму»… Тут, все же, думаю, сыграло некую роль желание слегка подогнать реальность под идеальную схему. Да, конечно, Засулич привлекалась по Нечаевскому делу, потом сидела, потом ссылка, потом выстрел, потом процесс, его, действительно, мягко говоря, не стандартное завершение, да и последующая биография самой «бабушки русского терроризма», - понятно что все это очень логично выстраивается в понятную и обоснованную линию. Я не буду сейчас вдаваться в нюансы исследований исторических подробностей, это тома отдельного и очень объемного разговора. Но, если совсем коротко, то там другие логические связи. Засулич стреляла в Трепова не потому, что она была последовательницей идей Нечаева. А потому, что достаточно случайно задетая последствиями его процесса, она невольно оказалась в ситуации, когда история с Боголюбовым превратилась для нее в личную. Да, я прекрасно понимаю, что оправдания, будто она не представляла, кто такой Нечаев и какого содержания письма от него она передавала, могут быть всего лишь адвокатской уловкой. Это и в самом деле, дело темное и не доказуемое, но и реальность довольно проста. Засулич не была членом «пятерки» и студента Иванова не убивала. За два года сидения под следствием в Петропавловке ей так и не предъявили какого-то обвинения, хотя следствие по делу Нечаева было проведено чрезвычайно тщательно. И дальнейшая ссылка была абсолютна бессмысленной и беззаконной с любой точки зрения. Вся ситуация с Боголюбовым – вообще отдельный вопрос. Радзинский говорит, что генерал просто был в дурном настроении. И еще не понял, что уже некоторая гласность. Приказал выпороть студента и забыл, не задумываясь, что все завтра будет в газетах. Не точно. Трепов был в совершенно нормальном настроении, в дурном он бы гораздо большую какую-нибудь пакость мог придумать, возможностей для этого имел предостаточно. А выпороть мальчишку розгами, это как раз, с его точки зрения очень по-отечески мягко. И не понял не про гласность. Она-то, как раз, ему в высшей степени была безразлична. Он не понял, да и не мог понять, что просто появились люди, которых нельзя пороть. На каторгу – можно. Повесить – можно. А пороть – нельзя. И девушка это ему попыталась объяснить. Другое дело – оправдательный приговор. Кстати, многое почему-то считают, что Засулич защищал Кони. Хотя тот председательствовал на процессе, а адвокатом был замечательный наш юрист Петр Акимович Александров. Почитайте внимательно его речь. Он совершенно нигде не утверждает, что подсудимая не виновна. Он всего лишь просид суд соотнести меру ее вины с мерой наказания. А те же присяжные тоже оказались поставлены в безвыходное положение, но отнюдь не адвокатом. Это, кстати, беда, до конца не изжитая до сих пор. С ней пытаются бороться увеличением количества вопросов, вместо единого «виновен – невиновен», договоренностями с обвинением и прочими процессуальными тонкостями, но проблема все равно остается. А тогда был совершенно конкретный выбор, признать Засуличь, как настаивало обвинение, виновной в умышленном покушении на убийство и нанесении тяжких физических повреждений высшему должностному лицу, а это, по сути, приговор к медленной и мучительной смерти, или оправдать. Оправдали. Я считаю. В этой ситуации, абсолютно правильно сделали. Позднейшие рассуждения, что все-таки следовало как-то наказать и тем дать наглядный урок Вере и обществу на тему неприемлемости кровавого насилия, как способа решения проблем – это все от лукавого. Не имели присяжные в тот момент такой возможности. Наверное, они вынуждены были выбирать всего лишь из двух зол, но, думаю, выбрали все же лучшее. А Ленин и Нечаев совершенно из другой традиции. Воспринимать чужое унижение как личное о вообще ставить во главу угла конкретное человеческое достоинство – нет ничего более далекого что от нечаевщины, что от большевизма. И, кстати, почитайте еще, что говорила о собственном опыте вообще и о терроризме в частности сама «бабушка» в конце жизни. Но все кажется бессмысленным. Поротые поколения сменяются не поротыми, потом наоборот, руки снова тянутся к розгам и никто не извлекают никаких уроков. А я, все равно, очень люблю Эдварда Радзинского. Только иногда, пороняй, мечтается, что плюнет он все же на свои телевизионные спектакли и никому не нужную прозу и появиться наконец какой-нибудь «Театр времен Путина и Суркова». Бред, конечно. Мелковато для великого драматурга.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments