Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Пьеса и спектакль. Часть вторая

Но вернемся к описываемой комнате и квартире, в которой она находилась. В момент наивысшего демографического пика на шестнадцати квадратных метрах с эркером постоянно проживало десять человек. По сути четыре семьи четырех поколений. Но этот пик, надо признать, продолжался недолго, всего каких-то пару лет, далее, к середине 60-х, столпотворение начало понемногу рассасываться.

Однако, это помещение было хоть и самым многолюдным, но как вы надеюсь давно уже поняли, далеко не единственным в квартире. Сейчас я коротко расскажу об остальных, но сначала еще короче, о планировке самой квартиры.

Непосредственно от входа шел длинный коридор, который упирался в туалет. Справа глухая стена, слева все жилые комнаты. Далее, если у туалета взять еще чуть левее, то через небольшой отросток попадаешь в короткое продолжение этого же коридора, ведущее к кухне. У кухни, в свою очередь, было еще два выхода. На «черную лестницу» и в ванную.

Эта самая лестница, она же «черный ход», была обязательной принадлежность любого старого солидного московского дома. И по идее архитекторов, как известно, в отличие от «парадного подъезда», предназначалась исключительно для того, чтобы ей пользовалась прислуга и прочие лица низшего сословия. Дабы как можно меньше пересекаться с «благородными» и особо не болтаться по ногами последних, а так же не мозолить им глаза. После же окончательной победы классового равноправия за счет уничтожения этих самых «благородных» частью только как именно класса, а частью и вовсе под корень, как личностей, «черных ход» приобрел несколько иные функции.

Во-первых, но это, естественно, для меня тогда «во-первых», детям проще было втихую смываться погулять во двор, не надо было светиться, пробираясь через всю квартиру. А так, вроде от нечего делать на кухне поошиваешься, на тебя поорут, чтобы не мешал, погоняют немного грязным полотенцем из угла в угол, отвернутся на минуты, тут ты тихонечко шмыг – и уже с ребятами в подворотне в «расшибалочку» режешься.

Тут главный был момент, поскольку дверь на «черную лестницу» закрывалась только изнутри на какой-нибудь крючок или задвижку, грамотно туда что-то подложить, чтобы выглядело, как будто заперто, а на самом деле можно было бы открыть, зная определенный секрет, и снаружи. Впрочем, подобной технологией тогда владел каждый мальчишка, а через одну и девчонка, так что проблем особых не возникало. И для обратного проникновения в квартиру не требовалось звонить в главную дверь, обнаруживая свое незаконное отсутствие.

Ну, а кроме этого, взрослые использовали «черный ход» для походов «на помойку», а иногда и временного хранения там самих мусорных ведер с отходами, перед таким походом, за счет чего на этой лестнице в любом доме всегда отвратительно воняло.

Второй выход из кухни вел в ванную, помещение довольно оригинальное. Крохотная комнатка практически полностью занятая огромной, когда-то видимо великолепной, но к тому времени доведенной до совершенно уже отчаянного состояния самой чугунной ванной на четырех массивных львиных ногах. И параллельно ей, сантиметрах в пятидесяти, два обычных комнатных полноразмерных окна во всю стену. И так как, если кто еще не забыл, располагалось всё это хоть и в «бель этаже», но на самом деле на самом обычном и даже не очень высоком первом этаже, то главной задачей моющихся, особенно женщин, было обеспечить минимум обзора процесса снаружи.

Единых хороших взглядонепроницаемых занавесок по понятным любому коммунальному аборигену причинам не существовало, так что каждый ухищрялся как мог, и в дело шли самые разные предметы. От какой-то старой кухонной клеенки до только что постиранной простыни, которая так заодно и могла несколько подсохнуть. Впрочем, как дамы не старались, время от времени кто-нибудь из дворовых подростков умудрялся с наглой рожей оказаться около упущенной щелки в обороне, и по этому поводу иногда возникали скандалы. Но не часто, и никто на данную тему особо не напрягался.

Вода для ванной нагревалась стандартной газовой колонкой с душевой стойкой и отдельным, довольно длинным краном, но эту конфигурацию, думаю, еще до си пор очень многие помнят. Позднее почти во всех квартирах стали переделывать систему так, чтобы горячая вода от колонки шла при необходимости, еще и на кухню. Но изначально, а в нашей квартире и до самого конца моего знакомства с ней, что-либо помыть или постирать, без риска отморозить себе пальцы, можно было только в ванной. Ну, или греть воду на плите в каком-нибудь баке или тазу, что, кстати, часто и делали.

А мылись таким образом. Как я уже сказал, технической состояние самой ванны не позволяло даже думать об использовании ее по прямому назначению. Но более того, санитарное состояние вызывало еще и серьезные опасения вставать в нее босыми ногами. Потому, для этой цели у каждого, или, по крайней мере, у каждой семьи имелся собственный тазик. Тазы эти были развешаны тут же по стенам, на гвоздях. Но детей все-таки старались купать сидя или даже полулежа, потому рядом с тазами попадались и корыта, по количеству которых можно было судить о возрастном составе населения квартиры. Впрочем, здесь случались ошибки, поскольку корыта для купания не сильно отличались от корыт для стирки, а, частенько, не отличались и вовсе.

Мыло приносили из своей комнаты и по окончании процедур уносили с собой обратно. Забыть хорошее мыло в ванной считалось не самой большой, но неприятностью. Шансов, что кто-нибудь им не воспользуется, было немного. Впрочем, в моем уже детстве, в отличие от детства моих родителей, следует признать, это относилось только к мылу туалетному, небольшой кусок стирального, оно же хозяйственнее, могли оставить даже намеренно, чтобы лишний раз не таскать. Все же военного дефицита уже не было.

Относительно же самой кухни ничего такого примечательного мне не запомнилось. Могу лишь отметить, что единственным, поразившим меня сразу, как только я туда первый раз попал уже в разумном возрасте, было такое хитрое устройство типа старинного естественного холодильника. То есть, самая примитивная ниша в стене с дверцами, полками и круглой дыркой на улицу. Но вот деревянная пробка в этом отверстии была такой изобретательной формы, что, вращая ее, можно было зимой регулировать температуру в нише вплоть до полной заморозки продуктов. На Колыме ничего подобного я не видел. Но, надо заметить, что и в Москве впоследствии я такие ниши, конечно, встречал, да думаю, кое-то из людей моего и старших поколений тоже их помнит, однако всё-таки они были отнюдь далеко не везде даже в домах весьма комфортабельных по своему времени.

И кстати, еще один момент относительно хранения продуктов. Уж не знаю, идея ли этой ниши получила столь оригинальное продолжение, или какие другие истоки, но в нашей комнате нечто подобное устроили между рамами. Дело в том, что они были одинарные и расставлены между собой сантиметров на тридцать, если не больше. Так вот, в двух боковых окнах в это пространство установили по несколько полок и там хранили продукты, и не только зимой, и летом тоже что-нибудь не сильно портящееся часто держали. Правда, температура в таком варианте не особо регулировалась, разве что наружной форточкой, но это, конечно, не то, что специальная, так поразившая меня пробка.

Вернемся, однако, на кухню. Но теперь уже с единственной целью сразу покинуть ее и направиться по длинному коридору к выходу, по дороге хоть немного знакомясь с остальными обитателями квартиры. При таком направлении движения все комнаты, если вы помните, расположении справа. И первой шла уже описанная наша. Следующую занимал профессор Сакетти с женой. (Продолжение следует)
Tags: Былое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments