Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Про присягу

Вчера, переключая телевизионные каналы, случайно наткнулся в очередном дурном современном фильме на сцену, которая бродит по подобным произведениям уже не первое десятилетие. Преступник в финале оказывается бывшим советским офицером, и когда, узнавший об этом, тоже бывший его подчиненный с возмущенным изумлением восклицает, мол, как же так, ты же присягу давал, тот отвечает, что присягу он давал другому государству.

Я никогда не стал бы комментировать фразы из такого уровня фильмов, даже не смотря на доставшую уже частоту их повторения. Но дело в том, что ощущение некоторого морального дискомфорта все эти годы я действительно встречал не очень редко. И отнюдь не у каких-то придуманных ничего в этом не понимающими сценаристами персонажей. А у совершенно конкретных моих друзей и знакомых, офицеров которые давали присягу еще прошлому государству.

Действительно есть люди, у которых ощущение определенной нечеткости ситуации, внутренней, что ли, недоговоренности с самими собой окончательно не прошло до сих пор. Несмотря на третий уже десяток лет существования новой России. И это относится к людям как раз наиболее порядочным, совестливым и мною уважаемым. Потому я и решил всё-таки сказать на эту тему несколько слов.

Конечно, я тут не могу выступать таким уж экспертом и мнение мое в данном вопросе далеко не самое авторитетное. Больших успехов и чинов в военной службе не достиг, крови за Родину не проливал, в горячих точках не служил, интернациональный долг афганскому народу не отдавал, чеченских сепаратистов не усмирял и даже не защищал братскую Осетию от вероломного грузинского вторжения. Получив когда-то звание лейтенанта и ВУС, то есть военно-учетную специальность, за хитрыми цифрами скрывавшую гордую формулировку «командир мотострелкового взвода», в народе «Ванька-взводный», я военную карьеру благополучно закончил капитаном запаса и ничем более героическим похвастать не могу.

Но, с другой стороны, я ведь не о воинской славе или каком-то серьезном офицерском опыте судить берусь. А о таком на самом деле предельно в нашей стране массовом понятии, как присяга. Клятва, которую давало большая часть мужчин моей страны и моего времени. И здесь мое право, и мое мнение, хоть ничуть не весомее, чем у других, но при этом, я считаю, и никак не худшего качества.

Да, и сразу оговорюсь, чтобы пресечь попытки уйти в строну, что я говорю исключительно о советской присяге. Присяга не государству, а лично Государю Императору в ситуации, когда тот отрекся от престола, это совсем другая история и я ее сейчас трогать не стану.

Так вот, о моем праве и моем мнении. Я тоже давал присягу. В Кантемировской дивизии, в торжественной обстановке, вместе со многими сотнями моих товарищей, клялся, что…

А вы знаете, прошло уже около сорока лет, а я, правда, помню до сих пор, в чем клялся. Мне тут лицемерить не перед кем, и врать смысла не малейшего, да, я в данный момент текст той присяги перед собой положил, но на самом деле помню его практически наизусть. Так в чем же реально я могу упрекнуть и себя и косвенно таким образом некоторых из тех, кто стоял тогда вместе со мной на плацу перед красным знаменем?

Не знаю, был ли я таким уж честным, храбрым, дисциплинированным и бдительным. Но, во всяком случае, ни в чем противоположном меня никто особо не подозревал и обвинений не предъявлял. Так что, формально можно вполне считать, что тут я чист. Военную и государственную тайну хранил я строже некуда, поскольку никогда никаких тайн не знал. А вот уставы и приказы командиров выполнял всегда беспрекословно, уставы вообще штука довольно мудрая и удобная для исполнения, а командиры мне, тут просто повезло, попадались обычно не глупые и не злобные. Ну, а уж что касается изучения военного дела и сбережения военного и народного имущества, тут я, несомненно, всегда был в первых рядах. И изучал с удовольствием, и на имущество ихнее никогда не посягал. Мне его никогда и даром было не надо.

Так что, если серьезно, то некоторые сомнения могут вызывать всего два небольших и взаимосвязанных момента присяги. То есть, сомнения, в смысле того, не был ли я изначально клятвопреступником, давая присягу, и не стал ли им впоследствии, на переломе страны и строя?

«Я клянусь…до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству», и «я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик и… защищать её …не щадя… жизни для достижения полной победы над врагами».

Тут можно конечно начать лукавить, вилять хвостом и придираться к словам, типа, что понимать под выражением «до последнего дыхания быть преданным» или кого считать «врагами». Но, если быть до конца честным перед самим собой, то ясно и лично для меня бесспорно, что с точки зрения преданности именно Советскому Правительству имелись определенные проблемы. Как, впрочем, и по поводу Родины. Что именно Советской, а не какой иной.

Я давал присягу несколько позже, чем большинство моих сверстников, но всё равно мне тогда не было ещё и двадцать. Дал бы я её без сомнений и именно в такой формулировке в тридцать? Не знаю. Вот не знаю и всё, не хочу врать или фантазировать. А то, что в сорок уже не дал бы точно, могу сказать наверняка. Но тогда, за несколько месяцев до двадцатилетия, дал без сомнений. Хотя ни малейшей преданности Советскому Правительству уже в тот момент не испытывал совершенно.

Чувствую ли я себя при этом клятвопреступником? Возможно, и должен. Но не получается. Вот вы понимаете, даже не какие-то там клятвы перед знаменем и под звуки гимна, а самые простые обещания по самым простым бытовым вопросам я максимально стараюсь исполнять. Не из каких-то там высоких соображений, а просто мне так удобнее. И если в редчайших случаях исполнить не удаётся и приходится отступить от данного кому-то слова, то чувствую себя всегда ужасно и чувство это очень долгое. Пытаюсь избавиться, но не выходит. А в случае с советской военной присягой всё с точностью до наоборот. Никакого ощущения даже малейшего внутреннего неудобства.

Но это всё так, возможно, совершенно излишняя рефлексия. Я ведь более хотел о несколько ином, совершенно конкретном нюансе. Когда человек, давший ту присягу, и даже вне зависимости, нарушал ли он её, как я, уже в момент принятия, не будучи полностью верен Советскому Правительству, или был совершенно искренен, оказался невольно вынужден, по независящим от него историческим причинам, стать присяги этой нарушителем. И этим он оправдывает свои какие-то неблаговидные поступки в дальнейшем. Мол, я присягал другому государству, а раз его уже нет, то этой стране я уже ничем не обязан, в смысле, не связан никакой клятвой и, следовательно, нравственными обещаниями и ограничениями, так что, могу делать любую пакость.

Нет, я всё же считаю, что никакая присяга, никакой монашеский обет или клятва супружеской верности не спасают от предательства и не гарантируют верности. Присяга, как всё прочее названное и неназванное, всего лишь фиксация основных собственных принципов. Если они есть. А если их нет, то никакие обещания, хоть перед лицом Всевышнего, хоть перед любыми государственными символами ничего не дают. Для того, чтобы не преступить черту, требуется не давать слово кому-то этого не делать, а совсем иные, много более серьезные основания. Ну, и, естественно, ещё эту самую черту различать и ощущать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments