Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

6.4

В середине 60-х, точно уже не припомню в каком классе, но явно не позже седьмого, я стал постоянным посетителем юношеского зала Ленинской библиотеки. Это было своего рода открытием, достаточно случайным и несомненно счастливым. Для чего-то мне потребовалось найти книгу одного индийского революционного поэта по имени ( вот запоминаются же с детства намертво страннейшие вещи) Эс Хабиб Ахмад Вафа. Поиски в других библиотеках, в том числе Тургеневской и Некрасовской, читателем которых я было с детства, успеха не принесли, и вот какая-то из знакомых библиотекарш посоветовала обратиться в Ленинку. Я удивился, так как существовало мнение, что она предназначена исключительно для ограниченного круга людей если не только с научными степенями, то уж, по крайней мере, с дипломами, подкрепленными еще множеством дополнительных документов. Все примерно так и было, но, как часто бывало в той, казавшейся непробиваемой, системе обнаружилась простейшая лазейка. Напротив главного здания библиотек имелся юношеский зал. Записаться туда оказалось предельно просто самому обычному московскому школьнику. Правда, фонды самого зала были относительно скромными и не сильно отличались от прочих в крупных городских библиотеках, но это не имело никакого значения. На втором этаже располагался огромный библиографический отдел с информацией практически обо всей, естественно, находившейся в открытом доступе, литературе всего книгохранилища. И. найдя соответствующую карточку и правильно заполнив формуляр запроса, через три дня ты получал в свое распоряжение необходимую книгу. И действительно, ровно через три дня я держал в руках тоненькую, изданную в 30-х годах крохотным тиражом брошюрку стихов того самого Ахмада Вафы. Поэт оказался очень плохим, переводы и того хуже, более никогда я не читал его стихов, но до сих пор благодарен индийскому поэту за то, что он невольно познакомил меня с совершенно замечательным местом. Надо понимать, что в те времена, после промозглой школы с зелеными облупившимися стенами, изрезанными матерным текстом партами и дурно пахнущими сортирами, после коммуналки, для описания которой здесь не место, но люди моего возраста ее прекрасно представляют, после закутка за шкафом, куда с трудом проникает свет от тусклого трехрожкового светильника и где я прочел самые лучшие книги своей жизни, - что после всего этого означало оказаться в обстановке роскошных столов красного дерева, покрытых зеленым сукном, с прекрасной яркой лампой для каждого(!) читателя, а вдоль стен шкафы с фолиантами, портреты писателей, и чистота, и тишина, и этот почти неуловимый библиотечный запах, от которого слегка кружится голова… До студенческих лет это место стало для меня из самых любимых, я многое для себя открыл именно там, но даже не книги и документы, а именно неповторимая атмосфера зала, думаю, сыграла в том, каким существом я в конце концов стал, далеко в не последнюю роль. И, естественно, когда мой сын иногда спрашивал меня о чем-то, относящемся к моим школьным годам, я несколько раз упоминал о Ленинке. И как раз вчера очередной раз зашел об этом разговор, ребенок выразил желание приобщиться к папиным удовольствиям. Но когда сегодня мы позвонили в библиотеку, выяснилось, что юношеского зала давно уже не существуют. Мне стало любопытно, и я попытался разобраться в истории вопроса. Впрочем, без особых успехов. Удалось узнать только то, что сам зал был открыт в мае 1942-го года. Но к двухтысячным, когда весь комплекс практически закрылся для читателей на ремонт и реконструкцию, юношеского уже не существовало. В какой момент он тихо исчез в пучине культурно -исторических процессов, я так и не выяснил, да это для меня не столь уж и важно, но точно только то, что в новой, и, кстати, во многом весьма эффективно работающей системе главной библиотеки страны места для юношеского зала точно не нашлось. Видимо, в этом нет ничего страшного. И возможности для получения информации нынче совершенно другие. И сама библиотека очень много шагов делает навстречу читателю в различных технических и информационных областях. И сын мой, если не пропадет желание, уже года через полтора на законных основаниях получит читательский билет любого зала. И скорее всего, не так уж и важна ему та атмосфера, если вообще она где-то еще сохранена, потому как давно уже нет самого главного ошеломляющего контраста со всем остальным. Оборудованный всеми возможными современными информационными приспособлениями компьютерный стол, стоящий радом с письменным в собственной комнате моего сына, несколько отличается от табуретки в уже упоминаемом мною закутке за шкафом. Так что, может, действительно, и не нужен никому этот юношеский зал, и не сильно расстроился мой ребенок, не обнаружив его, а тут же под благовидным предлогом выманташил у меня какие-то деньги и упилил в «Книжный лабиринт» тут неподалеку, куда должны были завести очередную ожидаемую им муру. Все я понимаю. И все равно жалко. И дело вовсе не в какой-то тоскливой сентиментальности. Я вовсе ей не грешу, и от огромного количества, может быть и милых воспоминаний соей подростковой жизни, хотел бы своих детей избавить без всякого следа и сожалений.Но во тот юношеский зал… Смертельно холодным зимним днем, 41-го, когда в Москве было объявлено военное положение и за Химками немецкая артиллерия выходила на позиции обстрела центра города, читальным залом Ленинской библиотеки воспользовались 12 человек. Не много. Но ведь им тоже, видимо, было тогда чем еще заняться. Хотя, возможно, уже и не было. Тем более, никогда не стоит закрывать читальные залы.


О цыганах
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments