Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Синдром Гельмана-Кураева

Марат Гельман, видать, понял, что с уровнем профессионализма своей публицистики в тексте о попах в Крымске несколько переборщил, и извинился. Так, надо признаться, довольно своеобразно извинился, несколько по-дворовому, типа «а он первый начал», ну, да ладно, мне-то это вообще безразлично, в смысле было там отпевание платным или бесплатным. Я-то писал совсем о другом, но это моё «другое» как раз безразлично Гельману, потому мы квиты.

А вот Кураев извинения Гельмана принял. Потому что, Кураеву тоже безразлично всё, не относящееся к действиям церкви, и именно их он противопоставляет сказанному Гельманом. И не только противопоставляет, а, отталкиваясь от начатой Маратом темы, рисует собственную картину и происходящего сейчас, и мира в целом.

И вот мне кажется, совсем уже отстраняясь от событий в Крымске, что частое появление этих двух фамилий или рядом, или в едином контексте, отражает определенную тенденцию. И я хочу по этому поводу сказать несколько слов о таких достаточно теоретических вещах, как терпимость и миссионерство.

Здесь существует неизбывное внутреннее противоречие между духовной, нравственной сутью и практикой в реальном социальном пространстве.

С одной стороны, согласно большинству религий, если не по наименованию, то по количеству верующих, атеист или иноверец губит душу свою и лишен шансов на спасение. Поэтому все разговоры о невмешательстве что в светскую жизнь, что в дела и территории иных конфессий, они, конечно же, от лукавого. Любой не только священнослужитель, но и просто истинно верующий человек не может не быть миссионером. Как же можно равнодушно взирать на то, когда ближний твой, в смысле, ближний по роду человеческому, направляется в сторону гиены огненной, ну, или чего-то подобного, в зависимости от стилистики вероучения?

Ну, действительно, представьте себе, без всякой там заумности и метафизики, а просто. Идет на ваших глазах человек к пропасти, которая представляет собой не просто смертельную опасность, но даже и много большую, чем смертельная, воплощение всех самых страшных опасностей, которые только возможны. Но он этой пропасти не видит, а перед вашими глазами она абсолютно реальна и несомненна. Как же вы можете не попытаться спасти этого человека, что же после этого, если безразлично промолчите и вовсе ничего не сделаете, будет с вашей собственной душой, не сделает ли она сама очередной шаг к той же самой пропасти?

Но, с другой стороны, не говоря уже об условно «рядовых верующих», даже и её «офицеры» существуют и в той части церкви, что, будучи единой с мистической своей сущностью, тем не менее, представляет собой всего лишь земную организацию, вынужденную действовать исходя из земных же законов. И отсюда происходят где гласные, где негласные, где прописанные и широко декларируемые, где втихую подразумеваемые и с некоторым даже смущением признаваемые между своими, договоренности о разделе сфер деятельности, влияния и того же самого миссионерства. Это относится и к взаимоотношениям с государством в формах так называемого его «отделения от церкви», и к межрелигиозной, и межконфессиональной политике, доходя до моментов уже сугубо практических, бытовых, типа, вот в эти десять деревень пусть ваши миссионеры не лезут, а то и так батюшка тут с трудом и сам кормится, и на починку крыши церкви едва собирает.

Ещё раз повторю, противоречие это сущностное и неустранимое. Так что, вопрос не в том, чтобы снять его окончательно и принципиально раз и навсегда. То есть, хорошо бы, конечно, но коммунизм, это ведь тоже не плохо, только не получится, а к каким результатам приводит стремление к нему, уже отлично известно. Так и тут. Выкорчевать полностью чужое миссионерство всё равно не выйдет, а вот на пути к этому дров можно наломать много. Потому и необходимо вырабатывать какие-то правила, да, возможно вопреки высшим духовным и нравственным принципам, но исходя из несовершенства и слабости создания под названием «человек».

На этом трогательную извиняющуюся часть считаю законченной и далее скажу по-простому. Что Гельман, что Кураев, несмотря на как бы противоположность взглядов своих и верований, представляют собой одну и ту же, самую опасную грань и степень миссионерства. Должен с горечью признать, что Кураев даже и несколько мне в этом плане симпатичнее, поскольку это свое миссионерство не скрывает. Но, на самом деле, всё это мелочи и частности. Миром они мазаны одним и тем же. Во всех значениях этого слова, кроме, может быть, первоначального.

И мне представляется, что наибольшую опасность для общества представляют собой не взгляды или деятельность Гельмана ли, Кураева ли или ещё кого-то подобного, с отличным от названных господ мировоззрением, но именно синдром, как комплекс симптомов, олицетворяемый для меня этими фамилиями. Условно, очень условно, я ни в коей мере не хочу демонизировать или преувеличивать значения того и другого, люди они, опять же в моем понимании, и далеко не самые значительные, и еще более далеко не самые страшные. Так что исключительно из удобства и наглядности и удобства обозначения я именно так обозначил признак кажущегося мне крайне опасным заболевания.

К большому моему сожалению, я не могу сейчас назвать ни то, что двух, но даже и одной фамилии, которую рискнул бы присвоить лекарству от этого заболевания. Потому как не вижу не только результатов, но даже и начала работы по поиску такого лекарства.
Tags: Религия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments