Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

6.19

Есть какие-то очень простые выводы, придти к которым человеку мешает довольно просто, но почему-то очень трудно преодолимый барьер. Одним из самых наглядных примеров было отношение советских людей к советским же газетам. Когда люди читали о гигантских успехах в реализации Продовольственной программы, а потом шли в магазин, им более ничего не надо было объяснять. То, что все наши газеты врут, когда пишут о жизни в СССР, даже не обсуждалось, Но при этом точно так же большая часть населения страны была уверена, что в Америке голодающие рабочие ночуют возле помоек. Откуда ты знаешь, что весь народ США борется за освобождение Анжелы Дэвис? Так, по телевизору же показывали. А то, что тебе показывали одновременно счастливых колхозников, капризно выбирающий в местном сельпо кухонный гарнитур под цвет кафеля, тебя так же убеждает? Бесполезно. Барьер срабатывал практически всегда. Я не стану сейчас разбираться в социальных, ментальных, исторических или психологических истоках этого эффекта, отмечу только, что для меня его существование несомненно. Примерно то же происходило и на уровне оценки начальства. Приходил человек из ЖЭКа, райисполкома, райисполкома, редко, но бывало и горисполкома, и хватался за голову – Господи, какие же там сидят дураки! За жизнь обычному советскому труженики не часто удавалось пообщаться лично с кем-нибудь в организации более высокого уровня, но почему-то он был уверен, что уж там-то сидят много более умные люди. При том, что окружающая жизнь не давала к этому ровно никаких оснований. Прекрасно помню, как действительно весьма мудрые некоторые мои товарищи странно смотрели на меня, когда те или иные поступки Горбачева, а потом Ельцина, в которых искался всеми какой-то высший смысл, я объяснял просто тем, что люди они совсем не большого ума. При том, что обоих я искреннейшее считаю великими историческими деятелями, которым со временем будут поставлены памятники на площадях всех европейских столиц. Но это отдельная тема, которая совершенно не отменяет ранее сказанного. Однако при советской власти отбор в высшие эшелоны все-таки имел определенную традицию, законы, ступени и временную выдержку. Эта система имела гигантские пороки и в конце-концов именно она, уничтожив сама себя, похоронила и все государство СССР. Но стратегически бесперспективная, анна обычно в тактическом плане не давала особо заметных сбоев. Да, исключения, как всегда случались, как, например, с Чурбановым, практически мгновенно, по тем меркам, перескочившим все карьерные этапы, но все-таки, согласитесь, это случай редчайший. Да и то, в Политбюро зятя не вводили, как до того даже Василия Сталина маршалом авиации не назначали. К чему я все это веду. Да к тому, что система полностью изменилась. Смешно даже говорить о ситуациях, когда двадцатилетний чей-то сынок-оболтус еще с третьего курса усаживается в кресло члена совета директоров сырьевой или финансовой компании мирового уровня, Смешно потому, что привычной становится ситуация, когда первой выборной должностью человека оказывается президентская. Про председателей правительства великой страны я уже молчу. Но продолжая общаться с начальниками на неком местном, разном для каждого, порой и достаточно высоком уровне, и приходя домой все с тем же возгласом –Господи, какие же все они дурака! – большинство по-прежнему в глубине души уверено, что уж там-то, на самом верху люди сидят действительно необыкновенно умные. Откуда они берутся, никто даже вообразить себе не может, но это уж как с непорочным зачатием. Не берусь, скажем, комментировать мнение Радзиховского, что Сурков очень умный человек. Но это тихий, интимный момент, меня не касающийся. А вот, когда слушаю последнее время глубокомысленные рассуждения множества вроде бы сообразительных людей, анализирующих ситуации с Лужковым и пытающихся строить прогнозы, не покидает ощущение некого театра абсурда. Этот сделал так, потому что решил то-то, а ему ответили так, потому что решили вот так, а не вот так. Тот же Венедиктов, когда был дан первый залп по мэру, подробно и очень убедительно объяснил, что это значит – сейчас Лужкова снимать не будут, потому что, если бы действительно хотели снять, то… И далее идет совершенно убедительная аргументация. Я к Алексею Алексеевичу со всем уважением, но он, хоть и не великий по моему мнению философ, но все же человек не глупый, а потому всех на свой аршин и мерит. Я же, как существо простое, сказал сразу – это война. А у войны свои законы. И – пиндец котенку, срать не будет. А на вопрос почему, ведь все это не совсем логично, отвечу тоже по-простому. По кочану. Потому, что решения там принимают люди в большинстве своем глупые. А для глупых, очень влиятельных и очень богатых людей, если они поссорились и начали меряться, все остальное перестает иметь значение. В чем уже столько лет все происходящее пытается нас убедить, но что ему, происходящему, как-то очень плохо удается.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments