Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

N. N. прекрасный человек.

Моя действительно, наверное, не самая приятная манера, в ожидании новостей во время завтрака хаотично нажимать на кнопки пульта от телевизора, постоянно критикуется домашними. Но, тем не менее, иногда она бывает случайно и неожиданно полезной. Вот сегодня на канале «Домашний» нарвался на любопытную передачу под вовсе не для меня приспособленной рубрикой, что-то такое, типа «Из жизни звезд». Сразу бы переключился, но там была заявлена тема «что стало нынче с бунтарями прошлого», и я решил ненадолго задержаться.

Разговор зашел о Сергее Бугаеве, который «Африка», Гарике Сукачеве, Татьяне Романенко, которая Тутта Ларсен, ещё о ком-то подобного уровня и манер. Самая что ни на есть ныне сервильная и конформистская публика. Прямо тошнит. Ну, имею в виду, понятно, меня конкретно тошнит от всей этой компании, а там, не знаю, мнения своего не навязываю. Однако, относительно сервильности и лояльности, тут не мнение, тут факт. Вот я и задумался. А чего это так?

Конечно, проще и легче всего объяснять происходящее естественными возрастными процессами. Ведь действительно классик давно прекрасно и на самом деле абсолютно справедливо и точно сформулировал:

Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался,
Кто в двадцать лет был франт иль хват,
А в тридцать выгодно женат;
Кто в пятьдесят освободился
От частных и других долгов,
Кто славы, денег и чинов
Спокойно в очередь добился,
О ком твердили целый век:
N. N. прекрасный человек.

Так-то оно так. И всё же, не только так, не всегда так и не совсем так. Вернее, не всегда совсем так. И история знает, даже самая новейшая и близкая к нам, и я лично знаю, и вы, наверняка, знаете совсем другие случаи. Когда жил себе человек, жил не тужил, в полной гармонии и с самом собой, и с окружающим миром, как бы тот не был суров, несправедлив, да и просто порой страшен. А потом вдруг из совершенного конформиста к полному удивлению окружающих и внешне совсем неожиданно превращался в бунтаря и закусывал удила. Не стану сейчас называть конкретные фамилии, потому что иначе мы сразу же утонем в частностях и подробностях, но то, что это не такая уж и редкость, надеюсь, никто спорить не станет.

И потом, конечно, любые обобщения грешат уж очень большой неточностью, поскольку каждый человек и каждая судьба слишком индивидуальны. Одно дело, физик-ядерщик, превратившийся в знамя диссидентов. Другое – солдат, вступивший на фронте в партию, ставший потом членом её высшего руководства, но трагически переживший крушение и трансформацию своего мировоззрения. И совсем третье, например, моя мама, комсомолка военного времени, учительница начальных классов, начавшая воспринимать реальность совершенно иначе только к годам к пятидесяти, когда у неё появилась возможность и время читать книги, о существовании которых она до того даже не подозревала.

Но против примитивной статистики не попрешь. Кроме Шевчука, кстати, в смысле творчества отнюдь не самого мною любимого музыканта, исключая совершенно отдельную историю про ненамеренно гениальную «Осень», где «жгут корабли», остальные, из «поколения дворников и сторожей», самые что ни на есть духовные мятежники, от Кинчева до Макаревича и от Гребенщикова до Гаркуши, превратились, по грустному определению одного из моих и их сверстников, в «чрезвычайно гниловатых типов». Что даже их страстный всегдашний адвокат Тёма Троицкий не смог в конце не признать и от чего даже он несколько приуныл.

И вот тут я ещё, знаете, что хотел бы отметить, за что заранее прошу извинения у искренних почитателей памяти Виктора Цоя, у меня почему-то есть уверенность, что доживи он до сегодняшних дней, стал бы на выборах доверенным лицом Путина без малейшего внутреннего конфликта и сомнений.

С годами мне всё меньше хочется копаться в чужой психологии, тут и со своей-то не знаешь, как разобраться. Потому не стану выстраивать каких-либо стройных и многозначительных теорий, а просто предположу.

На мой взгляд, все эти люди просто отрыжка советской власти, которые тогда бунтовали исключительно в ситуации, когда личное бытовое неудобство и недовольство им, они воспринимали как тягу к свободе. И окружающие по ошибке воспринимали это так же. А стремились они не к свободе, а к собственной, личной вольности, понятие же общей свободы, как таковой, им было изначально неведомо, и так до конца ведомо не стало.

Потому совершенно не понятно, какие проблемы, когда нынче им никто не мешает носить кольцо в носу, рисовать и даже выставлять в Третьяковской галерее какой-то свинячий бред и петь хоть с утра до вечера любую заумную заунывность без всякого худсовета. И главное, чтобы только вот этого их не лишили, да ещё возможности ездить за границу без выездной визы и комиссии райкома партии.

А остальное там, судьбы страны, мира, демократии этой долбанной, и прочая абстрактная чепуха от базона до марсохода, их не просто не колышет. Они в любом протесте видят, и откровенно об этом говорят, всего лишь угрозу вот этому своему собственному комфортному существованию, которое и считают истинной свободой. Даже не беру момент чисто корыстный, ненавижу считать чужие деньги, потому не о примитивной материальности, а ограничиваюсь всё же только мыслями и чувствами

Вы знаете, вот минут, наверное, всего пятнадцать пописал на эту тему, попытался что-то сформулировать, а меня опять, прошу прощения за натурализм, затошнило в самом прямом и натуральном смысле. Господи, каким же откровенным дерьмом оказалось подавляющее количество моих современников, многие из которых были даже моими знакомыми, а некоторые и приятелями. Тот редкий случай, когда с величайшей горечью вынужден признать, что многие нынешние, неизмеримо от меня во всех отношениях более далекие, всё-таки именно нравственно мне гораздо ближе.

Обидно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments