Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

А теперь без всяческих сантиментов

В ответ на моё воспоминание о старухах девяностого infin56 написал мне следующее:

"Можно конечно горевать о тех бабах... Но вот моя история. Предложили приобрести хозяйство в одном захолустье. Хозяйство крепкое было, да хозяин умер, и мал помалу захирело всё. Приходили новые руководители, но их потихоньку «съели», те самые работники, которые имели в хозяйстве свои «колхозные доли». Мол «понаехали тут не местные, командуют нами». Я тихо осмотрел всё, поговорил с местными жителями. И понял, что они ждут эдакий «мешок денег», который придет, наладит всё, даст им хорошую зарплату, но при этом, что бы их «мешок» «уважал» и пресмыкался перед их гонором. Развалят дело потому, что считают они себя всегда превыше всего, эти бабы, ибо «всё колхозное, всё вокруг моё», отравило мозг русских людей. Короче пусть всё там рухнет, но с такими людьми работать нельзя. Да я проще всё делаю, бизнес с нуля. В итоге каждый раз, желающих работать на МОИХ УСЛОВИЯХ от 100 человека на место. А председатель, о котором вы писали, наверное, уже тоже умер… Эти доведут".

Вернее, я понимаю, что это он, конечно, написал не совсем мне в ответ, а просто выразил таким образом сегодняшнюю свою личную боль и за собственное дело и вообще настроение от многого происходящего. А ещё более резко и категорично подобные ощущения сформулировал всего в одной фразе другой читатель vbulavkin:

«Такие "доярки" только продлевают загнивание страны, в которой живут».

Я тут одно могу даже не возразить, а уточнить. Специально ничего не выяснял, но так получилось, что сведения о дальнейшей судьбе того председателя, о котором шла речь, до меня дошли где-то примерно в девяносто третьем – девяносто четвертом, точнее уже не помню. У него даже тогда уже всё оказалось в полном порядке. Но он пошел по пути не модного в какой-то момент мелкого фермерства, а начал потихоньку подминать под себя формально все тот же колхоз, но уже на правах фактически собственника, и порядки там становились всё более капиталистическими, и власти вместе с деньгами у человека всё прибавлялось.

Но разговор не о нем, а о доярках девяностого. Так вот тут, хоть это может показаться странным, но я не стану особо спорить с написавшими и процитированными мною людьми. Просто дело в том, что за насущными личными проблемами дня сегодняшнего, за обостренным восприятием происходящего и мешающего именно сейчас, несколько сбивается перспектива и происходит невольная подмена вещей, понятий и, главное, людей.

Ведь я писал о тех женщинах, которым к началу новой России было уже под шестьдесят и более. Это поколение моей матери, вставшей к станку за «рабочую карточку» подростком в сорок третьем, в Уфе, в эвакуации. А в деревнях пришедшее в коровники и свинарники в те же военные или самые первые и самые голодные послевоенные годы. Те же, о ком говорят нынче мои вроде бы оппоненты, это люди, тут уже забудем про мужчин и женщин, которые в большинстве даже не мои ровесники, а на десять, а то и двадцать лет моложе.

И если я считаю, что мне необыкновенно повезло с возрастом, в котором я оказался вместе с переломной эпохой, то они-то и вовсе оказались да, в очень трудные времена, но в самом расцвете сил и весь мир был перед ними открыт. Конечно, мир жестокий, несправедливый, далеко не сентиментальный, а часто и откровенно враждебный. Но, извините, другого-то никогда и не бывало. Нигде и ни для кого.

Поэтому, когда человек сейчас, даже в пятьдесят с чем-нибудь, я уже не говорю о сорокалетних, продолжает всё ещё постоянно предъявлять этому самому паршивому миру претензии, никак не успокоясь по поводу «несправедливой приватизации» и мечтая о грядущей «социальной справедливости» и «равном распределении природной ренты», то это уже совсем другая история, мало имеющая отношение к послевоенным подросткам.

Четверть века мы уже живем в новых условиях, а скоро будет та же четверть века и совсем новой стране. У меня за это время выросли и пошли работать дети, представления не имеющие о существовании тех послевоенных доярок и свинарок, заканчивавших свою работу, а часто и жизнь вместе с окончанием советской власти. И я считаю не лишним иногда о них рассказать и напомнить. Но всё это никак не должно оправдывать тех, которые сейчас действительно «продлевают загнивание страны, в которой живут». Однако это всё же другая тема, и к ней, похоже, нам ещё ни раз придется вернуться.

Вот и подсохли глаза, увлажненные на миг старческой сентиментальностью. Теперь это быстро.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments