Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

…А настоящее письмо бояре спрятали

Честно говоря, по этическим соображениям я не считал себя вправе обнародовать эту информацию даже и после кончины Бориса Абрамовича. Но поскольку Песков всё равно проговорился, да и, несомненно, не без ведома и разрешения адресата, то не вижу более причин скрывать правду.

Да, действительно, было такое письмо Березовского Путину. Когда последний раз несколько месяцев назад мы виделись с опальным олигархом в Лондоне, он сам мне показывал черновик и просил подправить там, еже чего, в смысле стилистики и грамотности. Как сейчас помню, текст был написан от руки на оборотной стороне листа, вырванного из знаменитой докторской диссертации «Оптимизация многокритериального выбора». Я же не выдержал, и когда Абрамыч отвернулся, чтобы очередной раз смахнуть слезу, которая всё чаще туманила его полный раскаяния взор, выписал из послания особенно впечатливший отрывок:

«…Аки тварь последняя неблагодарная, тщился укусить я руку благодетеля моего. В угаре бесконечной гордыни и подлости обвинял его во взрывах домов московских, хоть более кого другого знал о невиновности, поскольку сам эти взрывы и организовал. И целью прикрывался благородной, способствовать восшествию на престол спасителя отечества, но думал ведь не об отечестве отнюдь, а о собственной корысти, мнилось, будто через то смогу лично править, как Карабас театром своим кукольным. Отомстила судьба, молю теперь о прощении, понимаю, не может быть его мне, но в надежде на безмерную милость Вашу…»

Я, правда, очень мягко, тактично и вскользь, с одной стороны, не желая расстраивать старика, но с другой где-то в глубине души предчувствуя, что более случая может и не представиться, намекнул, а не стоит ли, что бы два раза не писать, заодно попросить ещё прощения и у народа русского за последствия всей этой увлекательной истории? Но тут был прерван жестко и решительно: «А вот это нет, перед народом мне виниться не в чем, он, гнида, лучшего не достоин, раз все эти годы пальцем супротив не пошевелил».

А когда уже прощались, вдруг, в порыве вовсе не характерных для него эмоций, Березовский приобнял меня за плечо и почти прошептал: «А коли не простит и не смилуется, не будет мне жизни, при любом раскладе не будет…»

И сжалось у меня сердце от нехороших предчувствий, но виду я, конечно, не подал, а только улыбнулся широко и оптимистически, как делаю всегда, когда хочу показать уверенность в светлом будущем моей горячо любимой Родины.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments