Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Юрисдикция Инцитатуса

Волею обстоятельств я воспитан так, что считаю какие-либо советы посторонних неприличными в отношении человека, которому грозит тюрьма. Особенно, когда он этих советов не просит. А любая фраза типа, вот я бы на месте Навального…, звучит просто идиотически. Никому не желаю оказаться на этом месте, а вот когда и если окажитесь, тогда сами и будете проявлять чудеса мудрости и героизма на своем собственном месте.

Так что, я сейчас чисто теоретически и по методологии, без всякого непосредственного отношения к страшному преступлению, совершенному Алексеем Анатольевичем.

Как я уже неоднократно писал, одной из основных ошибок либералов «лихих девяностых» было излишнее доверие к так называемым «крепким хозяйственникам». Которые разводили «тилигентов» на раз и к середине десятилетия создали практически повсеместно и во всех областях деятельности безвыигрышную с точки зрения закона и личной безопасности систему.

Не знаю, насколько «особенно», но точно очень эффективно тут поработала команда Лужкова. Сейчас попытаюсь пояснить на конкретном примере. Цифры для наглядности, естественно, возьму минимальные и условные.

Вот вы заключаете с городским правительством договор о строительстве жилого дома на сто квартир. Предположим, что без всяких взяток и прочих неучтенных наличных платежей. Не надо сразу начинать улыбаться, просто это тема совсем другого разговора, мы сейчас опять же для удобства данный вопрос сделаем вид, что забыли. Итак, заключаем стандартный договор 40/60. То есть, 40 квартир оставляем себе, а 60 отдаем городу. Себестоимость каждой квартиры примерно один рубль. Она по данному конкретному типу здания прекрасно всем известна и хотя там можно, конечно, немного нахимичить или, наоборот, напортачить, но это всё так, на пиво, плюс-минус три копейки. Следовательно, поскольку строительство идет минимум два года, что бы получить хотя бы по десять рублей прибыли в год, нужно свои квартиры продать по три рубля. При цене в два с полтиной уходишь в ноль. А максимальная рыночная цена – всего два рубля. И получается, что подписывая такой договор, ты изначально закладываешь двадцать рублей убытка.

Между тем, люди успешно дома возводили, в большинстве своем на бумаге действительно оказывались в лучшем случае по нулям, а так по преимуществу и в большом пролете. Однако не только не бросали этого дела, а и за контракт на каждый следующий дом готовы были глотки друг другу перегрызть.

Я не буду раскрывать сейчас «секреты полишинеля», относительно способов такого волшебства. Участникам процесса они прекрасно известны, а посторонним нечего себе и голову чепухой забивать. Но смысл в том, что сажать можно было просто любого строителя с абсолютной доказательной базой и простейшими цифрами в руках. Если ты возводил в Москве дома и не разорялся, жил всё лучше, а убыток имел всё больший, значит, ты фокусничал. И каким образом, и в каких объемах – знал любой налоговый инспектор и следователь самого низшего уровня. Всё чисто конкретно и без затей. Ну, нельзя сорока процентами здания отбить всё строительство и ещё прибыль получить, хоть ты тресни.

Так вот эта замечательная ситуация к концу десятилетия сама собой нормализовалась и вошла хоть и весьма относительно, разумное русло. Постепенно строителям надоело ходить под неминуемым, в случае каприза какого-либо чиновника или правоохранителя, сроком, жирку они уже подкопили и если изначально с голодухи были готовы на любой риск, то чем становились богаче, тем более им хотелось хоть какого-то покоя и безопасности.

А с другой стороны, и «хозяйственники» немного наелись, тоже начали понимать, что беспредельно гнобить строителей и заставлять их вечно ходить по лезвию бритвы не получится, надо искать какой-то компромисс. Договоры стали заключать не на какие-то абстрактные стандартные проценты, а исходя из каждой реальной ситуации и экономической целесообразности, что бы строитель мог и дом возвести, и городу положенное отдать, и нормальную прибыль получить вполне просчитываемую и объясняемую.

Только, умоляю, не надо думать, будто я вам сейчас пытаюсь нарисовать какую-то розовую картинку и повесить лапшу на уши. И «химия», и «фокусы» и «волшебство» никуда не делись. Но они перешли в несколько иные области, а, по крайней мере, на бумаге появилась возможность сделать всё законно, логично и правдоподобно. Тут уж отнюдь не абы какой проверяющий мог любого подвести под статью, а требовались уже совсем другие способы и методы.

В какой-то момент начались вообще ещё совсем недавно невообразимые чудеса. Большинство владельцев и руководителей фирм принялись платить сами себе прибыль «в белую», отчислять с неё налоги и на тех, кто продолжал таскать «зелень» спортивными сумками, смотрели уже с опаской и даже каким-то снисходительным сожалением, как на «непродвинутых» и «недогоняющих».

А потом всё снова принялось меняться. Пришли люди с совсем другой величины звездами на погонах и иным, постоянно укрепляющимся, ощущением собственной власти и уровня возможностей. Схему действий они так примерно изначально набросали во время первого процесса Ходорковского. Отточили принципы и методологию во время второго. И дальше принялись только совершенствовать уже наработанное. Принцип кардинально поменялся.

На первом этапе девяностых практически каждого можно было взять формально совершенно по делу и посадить безупречно законно, если, конечно, не учитывать, что система законов специально устроена так, что, работая, их нельзя не нарушить.

На переломе века начало требоваться или реально раскрыть дело, или, по крайней мере, если и белыми нитками, но сшить основательно, потратив много времени и сил.

А вот начиная с «ходорковских судов» власти стали оттачивать схему, при которой уже опять посадить можно любого, но совершенно не заморачиваясь, какие там хоть чисто номинальные нарушения были или не были. И к настоящему моменту подошли с такой степенью идеального функционирования механизма, что даже малейшего усилия прикладывать не требуется. Просто с потолка рисуется обвинение, никто и на секунду не задумывается не то, что над его обоснованием или правдоподобием, а даже над тем, что бы там соблюдались самые элементарные арифметические правила. Дважды два получается шестнадцать? Ну, и отлично.

Чем нелепее и откровеннее всё будет выглядеть, тем захватившие власть комитетчики блистательнее продемонстрируют свою безграничную мощь и презрение к болтающейся под ногами шелупони. Римский император ведь когда привел коня в Сенат, тоже не пытался замаскировать его под человека и никак не стремился к хоть малейшей убедительности. Другие задачи и другие способы их решения.

Я всё это, собственно, к чему. Довольно странно в создавшейся ситуации пытаться защититься с помощью каких-либо разумных доводов, предоставления документов, привлечения опытных юристов, экспертов или ещё чего и кого-то из области юриспруденции или разумности. Бессмысленно и бесполезно.

Хотя, конечно, Бог в помощь. Но, признаться, мне больше понравилась фраза: «Когда-нибудь рассчитаемся сразу за всё». Только хорошо бы она была не пустым бахвальством, а основывалась на точном расчете и плане действий. Пока, к сожалению, у меня по этому поводу большие сомнения.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments