Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Дары волхвов



В преддверии великих и судьбоносных предстоящих событий шестого мая в Москве, решил определить свое личное отношение к противостоянию власти и либеральной русской интеллигенции, вернее той её наиболее гнилой части, к которой причисляю себя.

Фраза, относительно стилистических разногласий с властью была сказана в свое время вскользь Андреем Синявским, и, думаю, он даже не предполагал её столь блистательной карьеры, поскольку она в устах любого человека того времени звучала банальной и пошлой в лучшем значении этих слов. Я хотел бы пойти ещё далее по пути уточнения и отметить некоторые не только стилистические, но и мелкие, чисто экзистенциальные расхождения.

То, о чем я хочу написать, не для литературоведов. Они и без меня прекрасно знают, кого и что читать на эту тему. А остальным хотел бы сказать несколько слов о моем понимании разницы между новеллой и рассказом.

При этом, конечно же, и на святые имена Томашевского с Эйхенбаумом и Шкловским ни коем случае не желал бы покушаться, это было бы как минимум хамским невежеством. Однако вовсе не собираюсь вторгаться в столь высокие области. Потому и начинаю с того, что отдаю дань и прочее.

Но, при всём уважении, и чисто литературоведческий подход даже не то, что ущербен, а ограничен, часто и намеренно, и вынужденно, поскольку обращен не только на автора или читателя, а в основном на текст, что методологически абсолютно правильно, но неизбежно сужает угол зрения. И естественно спотыкается о реальность при дидактическом применении вырабатываемых в процессе изучения якобы правил, которые на самом деле всего лишь только вторичные признаки. Типа неординарности сюжета, неожиданности финала, «перипетий» и прочей подобной, обычно выявляемой классифицирующей атрибутики.

И отсюда часто возникает недоумение, порой переходящее в недоразумение. Ну, хорошо, О Генри это понятно, то есть, предположим, что понятно, - новелла, а тогда Чехов? А Бунин? А Мопассан? А Хемингуэй? А Стайн? И любое только что казавшееся железобетонным построение начинает потихоньку сыпаться как песчаный замок.

Потому, что дело тут не в конкретном тексте, а в типе мышления. Но типе тоже не полностью едином и безвариантном лично для каждого писателя, а проявившемся как некая грань уже в конкретном тексте. Она там может быть превалирующей и практически чистейшей до дистиллированности, а может быть только частью множества или вообще тончайшим оттенком, легким дуновением случайного порыва ветра. Неважно. Если эта щепотка соль хоть сколько-нибудь влияет на вкус супа, имеет смысл обратить на неё внимание.

Рассказ – это позиция. К которой автор призывает присоединиться. Для чего, в силу своих возможностей и способностей, подбирает, как ему кажется, наиболее убедительные аргументы. А новелла, это, прежде всего ситуация, которую автор предлагает читателю рассмотреть, изначально подразумевая, что именно позиция при восприятии данной ситуации не только у читателя может отличаться от авторской, но и в принципе, этих позиций существует бесчисленное количество.

Рассказ – он о событии, уже осмысленном автором, а новелла даже не «о», а сама по себе выражение удивления неким феноменом мироздания, чистая констатация, иногда даже лишенная попытки такого осмысления. Там больше удивления и изумления, порой доходящего до восхищения или, наоборот, испуга и отвращения.

Нет, естественно, и речи не может быть о какой-то там идеальной нейтральности. Конечно же, отношение автора присутствует, и все нарочитые попытки от него избавиться во имя каких-то абстрактных моральных или художественных принципов обречены на провал и приводят только к элементарной творческой неудаче. Но это отношение в новелле является не проповедью или поучением, а всего лишь принципиально одним из компонентов, предполагающих присутствие любых иных равнозначных.

Вероятно, первый вопрос, который не только может, но и обязан появиться у читателя вообще и у читателя данного моего текста в частности, это - разве не бывает ситуация, когда авторская позиция, по крайней мере, для самого автора, является настолько однозначной, что он не способен о ней не просто промолчать, а вынужден кричать во всё горло? Да, не только бывает, а и случается в нашей жизни достаточно часто. Ну, там, какие-то откровенные подлые убийства, кровавая узурпация власти или ещё чего подобное. Тут уже не до новеллистичности мышления, а слово берется в руку как булыжник, выковырянный из мостовой, и становится оружием.

И тогда не новелла становится рассказом или чем иным, а вовсе никакой новеллы не рождается, а создается там, ну не знаю, прокламация, транспарант, инструкция по пользованию пулеметом, в конце концов.

И ещё часто для определения сущности не менее важно, чем понять наличие ингредиентов, оказывается попытка выяснение того, чего там нет. В рассказе нет смирения. А в новелле нет гордыни. Это не хорошо и не плохо. Это так.

Подозреваю, что мой тип мышления всё-таки более склонен к новелле.

Тут ведь дело ни в чьей-то правоте или неправоте. Вот даже ребенок если ведет себя как-нибудь, на мой взгляд, совершенно глупо и отвратительно, то если это чужой ребенок и он мне или кому-то из окружающий впрямую не мешает чисто практически и физически, то мне и в голову не придет ни то, что ему самому, но даже и его родителям сказать нечто вроде, мол, вы плохо воспитываете своего отпрыска. Максимум, что считаю себя вправе сделать, в ситуации, когда это маленькое безобразие откровенно толкается, орет над ухом или ломает чью-то собственность, - обратить внимание взрослого и потребовать прекратить несанкционированное вторжение в чужое личное пространство.

Возможно, истинный рассказчик счел бы такую меру вмешательства в действительность недостаточной и даже трусоватой.

И это не потому, что я такой хороший, или особо умный, или уникально толерантный, или в какую-то особую секту вступил и уверовал, будто именно так следует мыслить и, соответственно, таким образом себя вести. Ничего подобного, хотя иногда очень хочется считать именно так. Не про секту, понятно, а про «умный и хороший». Однако дело совсем в другом и гораздо примитивнее. Просто я так думаю. То есть, это у меня тип мышления такой. Новеллистический. И написанное выше всё целиком и полностью является новеллой. А ни в коем случае не рассказом.

Думаю, и самый терпеливый читатель, из последних сил каким-то чудом добравшийся до этого места в моем тексте, уже безмерно заскучал и явно подумал - ну, неужели автор так и останется на уровне абстрактных рассуждений и не привет ни единого конкретного примера? Приведу. На мой взгляд, идеальной новеллой является картина, под которой помещено все, здесь написанное.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments