?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ода ордеру

Мой вчерашний текст поместили на сайте «Эха Москвы» и там одного читателя привлекла совершенно второстепенная мысль о том, что нынче некоторые уверены, будто «в СССР квартиры были у их жителей в собственности».

И он написал, мол, действительно, вместо красивых «Свидетельств о собственности» имел простенькую бумажку под названием «ордер», но она была сильно надежнее нынешних документов. Поскольку теперь могут рейдеры отнять, «черные риэлтеры» обмануть, и вообще возможны всяческие пакостные неожиданности. «А тогда я был уверен в надежности своего жилья, мог им распоряжаться пожизненно, практически передавать по наследству, и никакой мент без специально постановления не смел даже порога переступить».

К сожалению, читатель снабдил свой комментарий не совсем цензурными эпитетами в мой адрес и, видимо, поэтому, модераторы его текст удалили. Но мне всё-таки хотелось бы ответить несколькими словами по теме. А то действительно, из-за подобных заявлений многих сейчас создается довольно своеобразное представление о некоторых нюансах советского быта. Я же постараюсь предельно схематично и коротко рассказать об одной рядовой и, поверьте, весьма стандартной для эпохи истории.

Это было в середине шестидесятых. После расселения гигантской «вороньей слободки» на Чаплыгина, моя мама на двоих со мной получила роскошное по тем временам жилье в очень хорошем кирпичном доме на Ленинском проспекте. Комнату метров четырнадцать в трехкомнатной квартире.

Вторую, чуть побольше, занимал только что вышедший в отставку полковник Ширяев с женой, изредка уходивший в запой с непривычки к гражданской жизни, но вообще-то редчайшей души человек. А вот в третьей, самой просторной, жила семья с двумя детьми некого гражданина, фамилию которого память моя не сохранила, но мы между собой называли его Гнус.

И тут мать угораздило выйти замуж за инженера из Подольска. То есть, это формально так звучало, а, по сути, на окраине подмосковного городка был один из рабочих поселков при местном заводе, и на самом краю этого поселка стояла одна из первых «хрущевок», где на последнем этаже в однокомнатной квартирке жил мой отчим со своей старенькой мамой. Сейчас объясню, почему так подробно об этом пишу.

Довольно быстро, ещё до появления отчима, выяснилось и что Гнус нас с мамой искренне ненавидит, и причина этой ненависти. Комната, которая освободилась за смертью прежнего жильца, должна была по всем правилам и понятиям «на расширение» отойти его семье, но что-то там не срослось, и туда вселились мы. Понятно, что никакой нашей вины в том не было, думаю, понятно это было даже и Гнусу, но, во-первых, обида не всегда рациональна, а, во-вторых, изначально, собственно, на нас Гнус мерзости своего характера особо и не изливал, вообще гадиной был очень тихой и аккуратной. Но вот когда появился отчим, всё изменилось, и тут Гнуса тоже можно понять. Лишний человек в утренней очереди в ванную и туалет, лишний, бегающий иногда с чайником на и так крохотную кухоньку и вообще явно лишний, потому как «давали жилплощадь на двоих, а живут трое».

Так что буквально через несколько дней после свадьбы Гнус написал заявление и к молодоженам явился участковый. Он был нормальный, всё понимающий мужик, но ничего иного не мог поделать, как только разъяснить ситуацию. Никакая женитьба ничего не меняет. Отчим тут не прописан, да тем более вообще «иногородний», так что, раз соседи официально возражают, имеет право находиться «в гостях» только до одиннадцати часов вечера. Ладно, пусть сегодня уже отдыхает, но чтобы завтра ехал ночевать в свой Подольск.

Стали думать, как решить проблему, тем более, что отчим уже и на работу перебрался в Москву и каждый день ездить туда-сюда даже вне зависимости от семейных радостей было трудновато. А Гнус бдительно стоял на страже закона и заявы свои обновлял чуть не ежедневно.

Врать не буду, сейчас точно не скажу, можно ли было в тот момент прописать мужа к жене, даже если после этого оказывалось меньше «санитарной нормы» на человека. Данные правила за годы советской власти неоднократно менялись, особенно в Москве, так что, вероятно, такой вариант и существовал. Но дело в том, что мама отчима, как я уже упоминал, была очень старенькой, могла умереть в любой момент, и если бы отчим от неё выписался, то квартира в Подольске пропала бы. А это, в любом случае, великая и практически не восстановимая ценность.

А поменять ту квартирку на хоть какую-то комнатку в Москве тоже не получалось, уж очень на отшибе она находилась, там имело смысл жить только работающим на соседнем заводе, но ни кого из них не оказалось лишнего жилья в столице. Короче, подергались, подергались и чуть было не решили, что ситуация безвыходная.

Однако так не бывает, и решение проблемы подсказал всё тот же добрый и опытный участковый. Мама поменялась на комнату в Померанцевом переулке, в гигантской, ещё большей, чем наша прошлая, «вороньей слободке». Туда милиция тоже приходила ежедневно, но уже не по нашему поводу, а к постоянно бухавшим и скандалившим нескольким алкашам разного возрасту и полу.

Вообще, жизнь там бурлила столь веселая и активная, что до какого-то тихого инженера-трезвенника, тихонько сидевшего в своей конуре и лишний раз старавшегося никому глаза не мозолить, никому дела не было. Да и своего «Гнуса» не нашлось, народ подобрался хоть и буйный, но «с понятием».

Вот так было относительно «наследования» и «ни один мент не смел без ордера». А что касается нынешних гарантий прав собственности на всё, в том числе и на жилье, а так же, в каком направлении и с какой скоростью мы сейчас движемся, сменив не понятие, а только слово «прописка» на слово «регистрация», это как-нибудь отдельно и в другой раз.

Метки:

Comments

valentina_ak
30 май, 2013 17:20 (UTC)
«С мамой» - это если ты родился и вырос в городе. А были и такие, как я.
В 70-х годах я, деревенская девушка, закончила институт по специальности прикладная математика, то есть получила вполне городскую профессию (программист), в деревне по специальности работы, естественно, не было. Поработав по распределению в Ташкенте, уехала на Украину (Днепропетровск). Работу нашла без труда, специальность была дефицитная, но я могла устроиться только туда, где давали общежитие, то есть решался вопрос с пропиской. Нашла такой завод (оборонное предприятие), поселилась в женском общежитии.
Сотрудники сказали, что надо стать в очередь на квартиру, написать в профкоме заявление. Пришла в профком и увидела список очередников с датами постановки в очередь (шёл 1979-й год), первым стоял человек, подавший заявление в 1961 году. И очередь огромная. Я не стала писать заявление.
Спросила у подруги, что, совсем не выделяют жильё, что ли?.. Нет, говорит, почему не выделяют, выделяют… Кто-то получает, а кто-то стоит всю жизнь в очереди.
Мой будущий муж работал на этом же предприятии и был прописан в мужском общежитии. Семейного общежития на заводе не было, и люди, вступая в брак, теряли прописку (их автоматически выписывали из холостяцкого общежития). Без прописки надо было сразу увольняться и уезжать из города, иначе – большие проблемы с милицией. Нам пришлось уехать, хотя работа очень нравилась.
Потом было тяжёлое время поисков возможности прописаться в родном городе мужа, поскольку в квартире его родителей не хватало метров, всё это было тягостно и унизительно.
В итоге мы оказались на севере – мужа пригласили делать АСУ для нефтянки, и это нас спасло. Своё первое жильё он, таким образом, получил, когда ему было 36 лет, и то только потому, что повезло – ехали на север «по вызову» с предоставлением квартиры.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel