Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Виселица для князя

Я несколько дней назад написал несколько по большей части шутливых строк о премьере оперы «Князь Игорь». И в комментариях один «друг» процитировал стихотворение Евгения Лукина. Как ни странно, не относительно любимовской постановки, а именно вокруг этого произведения возникла дискуссия, которая показалась мне любопытной, и я тоже решил в ней поучаствовать.

Но сначала, как всегда для моих любимых ленивых читателей, которым «влом» щелкать «мышкой» и копаться в сути спора, перепечатаю здесь ещё раз само стихотворение.


Что ты, княже, говорил, когда солнце меркло?
Ты сказал, что лучше смерть, нежели полон.
И стоим, окружены у речушки мелкой,
И поганые идут с четырех сторон.

Веют стрелами ветра, жаждой рты спаяло,
Тесно сдвинуты щиты, отворен колчан.
Нам отсюда не уйти, с берега Каялы -
Перерезал все пути половец Кончак.

Что ты, княже, говорил в час, когда затменье
Пало на твои полки вороным крылом?
Ты сказал, что только смерд верует в знаменья,
И еще сказал, что смерть лучше, чем полон.

Так гори, сгорай, трава, под последней битвой.
Бей, пока в руке клинок и в очах светло.
Вся дружина полегла возле речки быстрой,
Ну а князь - пошел в полон, из седла - в седло.

Что ты, княже, говорил яростно и гордо?
Дескать, Дону зачерпнуть в золотой шелом!..
И лежу на берегу со стрелою в горле,
Потому что лучше смерть, нежели полон.

Как забыли мы одно, самое простое -
Что доводишься ты, князь, сватом Кончаку!
Не обидит свата сват, и побег подстроит,
И напишет кто-нибудь "Слово о полку".

И сразу хочу предупредить, что дело вовсе не в художественной ценности произведения. На мой вкус, стихотворение отнюдь не гениальное, но вполне относится к поэзии, а это уже и так предельно много. Но сейчас сие вообще не имеет никакого значения, поскольку разговор совершенно о другом.

Мне прекрасно понятно желание многих, как только речь заходит об исторических событиях, показать уровень своей осведомленности, пусть для этого и требуется иногда утверждать с излишне эмоциональной категоричностью, что оппонент или невежда или просто лжец. Если человеку такой мотив требуется не исключительно для самоутверждения, но и как дополнительный стимул к самостоятельному изучению истории, я только «за». Излишняя нервическая полемичность отойдет и успокоится, а если что из значимой информации застрянет в головах, так уже огромная польза на нашем всё расширяющемся поле абсолютного равнодушного беспамятства.

Однако все-таки, пусть и понимая, что бесполезно, но призываю к некоторому уважению к чужой точке зрения, даже если она вам отвратительна и кажется следствием всего лишь самонадеянной безграмотности. Давайте попробуем прощать друг другу мелкие слабости, честно слово они хоть немного, но снижают вероятность и самим как-нибудь получить по затылку обрезком чугунной трубы в темной подворотне.

Ну, а теперь, сделав все, что мог для смягчения нравов, поясню собственную обскурантистскую и совершенно субъективную позицию. Для меня не существует такого исторического события, как поход Князя Игоря на половцев и всё прочее, с этим связанное. Ну, не знаю я реальных фактов, о том свидетельствующих. И не знаю никого, кто в моем понимании именно знал бы, а не просто с больше или меньшей степенью таланта и убедительности фантазировал.

Но я знаю художественное произведение, вошедшее в русскую культуру под названием «Слово о полку Игореве». Не будем сейчас останавливаться на проблеме, несколько стихотворное, но, думаю, что, несомненно, в широком смысле слова, поэтическое произведение, главной целью которого является даже не столько рассказ о событиях, сколько их оценка. И вот тут уже каждый волен видеть своё, понимать своё и делать собственные выводы. Относящиеся конечно же не к произошедшему с каким-то там князем, о реальных мотивах поступков которого мы, конечно же, не можем иметь никакого представления, а только к условно поэме, текст которой находится у нас перед глазами и к мыслям её автора.

Несколько лет назад в беседе со своим товарищем я мельком упомянул, что первый раз прочитав «Преступление и наказание» лет в двенадцать, на всю жизнь понял и воспринял как аксиому, что человека нельзя убивать (не надо цепляться, здесь другая тема, потому без нюансов). А собеседник мой, очень близких во многом взглядов и жизненно-культурного опыта, крайне удивился, сказав, что прочел роман примерно тогда же, но для себя воспринял как урок, что в подобных ситуациях нельзя попадаться столь по-глупому. При этом такого рода разница восприятий никак не повлияла на нашу дальнейшую возможность общаться довольно регулярно и даже не без определенного удовольствия.

Так вот по поводу стихотворения, его соотношения с текстом «Слова» и моего личного взгляда «на затронутую проблему». Есть ли в древнерусском тексте основания для подобной трактовки? Есть. Справедлив ли мотив скрытого упрека в адрес автора «Слова»? Не уверен. Мне скорее кажется, что позиция этого автора ближе к взглядам Лукина, чем к той, с которой он косвенно дискутирует. Но это уже совершенно не важно, поскольку мы имеем дело с самим по себе самостоятельным художественным произведением (принципиально оставим в стороне вопрос о соотносимости масштабов) для которого первичное произведение явилось всего лишь материалом. "Ты сказал мне: «Ну что ж, иди в монастырь. Или замуж за дурака...»" Правильно ли Ахматова понимала мысль Шекспира в отношении датского принца? А правильно ли сам Шекспир трактовал внутриполитические события некоторого исторического периода «худшей из тюрем»?

Но я сейчас совсем хочу отойти от поэзии и пояснить, почему мне так близок тон стихотворения Лукина. Я еще в юности как-то обратил внимание на этот момент, когда в одном документальном фильме увидел странный поезд, на котором перевозили в войну пленных немцев. И там были кроме стандартных в подобных случаях товарных вагонов ещё несколько спальных. Но не для охраны.

Я сейчас приведу цитату из книги «Сталинград» Энтони Бивера, только хочу предупредить тех, на кого имя этого историка действует как на быка красное. Да, к нему у официальной отечественной науки множество претензий, но все они относятся к финальному этапу войны, уже на территории Германии. А по поводу происходившего под Сталинградом никогда ни у кого даже из самых больших советских патриотов претензий к профессионализму Бивера не было. Так вот, что он пишет об одном из лагерей для немецких военнопленных, созданных после разгрома армии Паулюса:

«Весной лагерь под Бекетовкой подвергся реорганизации. Первыми отбыли высшие офицеры — их перевели в лагерь под Москвой. Уезжали они в специальных комфортабельных вагонах, что очень злило младших офицеров. Те, кто обманывал солдат своими лживыми речами, оказались теперь в гораздо лучших условиях, чем их бывшие подчиненные. Один лейтенант с горечью говорил: "Долг генерала — оставаться со своими людьми, а не покидать их, уезжая в мягком вагоне". Шансы на выживание находились в прямой зависимости от звания. Так, из содержащихся в лагерях солдат умерло 95процентов, из младших офицеров — 55, из высших офицеров — только 5 процентов от общего числа. Как справедливо заметили иностранные журналисты, плененные генералы отнюдь не выглядели истощенными, а солдаты из их личной охраны не были так ослаблены, как солдаты из обычных частей».

Хотя, если разобраться, то в ситуации всеобщей ненависти и озверения, когда идет кровавая война на уничтожение и совсем не до каких-то слюнявых понятий гуманизма, всё равно, кто из врагов должен вызывать большую злобу? Солдат, без всякого согласования с ним «мобилизованный и призванный», или высший офицер, самим фактом своего существования на командной должности такого уровня берущий на себя неизмеримо большую долю ответственности и за саму войну, как таковую, и за происходящее на ней?

Нюрнбергский процесс был абсолютно юридически неправомочен и понятно, что это просто победители судили побежденных, а вся остальная якобы судебная обстановка представляла собой всего лишь декорацию. Но для меня именно этот процесс является проявлением высшей справедливости. Очень, ну, очень не совершенной, односторонней и даже ущербной. Но именно справедливости и именно высшей. Вешать надо. И очень жалко, что так мало тот раз удалось повесить.

На Березине саперы стояли в воде между глыбами льда и наводили мосты, и держали их, и ремонтировали постоянно по мере надобности, и снова держали, и замерзали, и уплывали подхваченные течением закоченевшие трупы, и в воду шли новые солдаты, и снова ремонтировали, и снова держали. Император проехал сам, затем приказал пропускать только тех, кто с оружием и в организованном строю, а потом велел пожечь мосты. Кто не успел, тот опоздал. Две трети от остатка погибли. Изначально было запрещено переправлять хоть одну повозку, даже с ранеными.

Ни одну и не переправили.Кроме кареты сначала Императора, а потом и карет всех его маршалов.

Многие считают, что, вопреки насаждаемому у нас историческому мифу, операция на Березине была одной из самых блистательных в военной карьере Наполеона.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments