Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Очей очарованье!

Быть может, самая счастливая осень русской культуры. Потом её стали официально называть Болдинской и восславлять мощь русской природы, своим очарованием подарившей миру великие литературные произведения. А каково, действительно, было Александру Сергеевичу тем сентябрем тридцатого года в глухой нижегородской деревушке и каковы тогда стояли погоды?

Примерно в это время писал он Наталье Николаевне:

«Мне только что сказали, что отсюда до Москвы устроено пять карантинов и в каждом из них мне придется провести две недели,— подсчитайте-ка, а затем представьте себе, в каком я должен быть собачьем настроении. В довершение благополучия полил дождь и, разумеется, теперь не прекратится до санного пути... Будь проклят час, когда я решился расстаться с вами, чтобы ехать в эту чудную страну грязи, чумы и пожаров,— потому что другого мы здесь не видим».

И чуть позднее Плетнёву:

«Я сунулся было в Москву, да узнав, что туда никого не пускают, воротился в Болдино да жду погоды. Ну уж погода!»

Так что, похоже, было там тогда не сильно лучше, чем нынче. Да и подле Москвы не сильно лучше. Остается два выхода. Или написать что-нибудь великое, или удавиться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments