Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

The Two Towers

Имею недостаток, физически не способен говорить о зрелище, которого не видел. А тут редкостное множество вполне авторитетных в этом для меня людей, от Павла Лунгина до Ольги Свибловой, со всех экранов, мол, такой фильм, такой фильм… Ужасно захотелось поучаствовать в общем восторге. И хоть после того, что Бондарчук сделал не так давно с пусть и не самым совершенным, но любимым мною с юности романом Стругацких, имелись сильные опасения, никогда не умирающая надежда на чудо прекрасного пересилила, и я пошел на «Сталинград».

Но так получилось, что билеты были только на завтра, а раз уже оказался в Киноцентре, то решил посмотреть, что ещё шло на последнем сеансе. Это оказалась «Пеликанья компания» Гринуэя.

На тему и по поводу каждого из пластов этого фильма можно написать любое количество диссертаций, причем настоящих, добросовестных, а не отечественного производства новейшего времени. Если же учитывать, что и количество этих пластов практически неисчислимое, поскольку в какой-то момент они начинают перемешиваться и переплетаться столь причудливо, что количество смыслов и реальностей множится в геометрической прогрессии, то, взявшись писать о «Компании» подробно и всерьез, следует бросать работу и ставить крест на семейной жизни.

Но вы не пугайтесь, не собираюсь этим заниматься. И не только потому, что и сам к подобному подвигу не готов, и читателей жаль, но, главным образом, по кажущейся мне бесполезности. Так как каждая из подробных диссертаций интересна может быть лишь её автору, ставшему в меру своих возможностей и желаний соавтором великого художника, и в этом уникальность, как редчайшее благо и наслаждение, но и непреодолимый недостаток, предельно ограничивающий умножение знания как скорби.

Потому, хоть у Гринуэя там есть всё про этот мир, от его сотворения до полного распада, и столь же всё про человека, от первородного греха до Страшного суда., я позволю себе обратить внимание предполагаемого зрителя всего лишь на несколько тем, идущих даже не третьим планом, а где-то там не ближе десятого-пятнадцатого.

Это даже не формула, эта такая технологическая карта с предельно подробно и детально прописанными мельчайшими операциями, каким образом самая просвещенная и либеральная безграничная власть высочайшего уровня интеллекта и тончайшей нервной организации, даже на пути к самым высоким духовным целям и движимая самыми благородными порывами, только потому, что она безграничная во всех направлениях, от временных до энергетически-силовых, неизбежно превращается в кровавое и безумное чудовище. И ключевое понятие здесь «неизбежно».

Но было бы и вовсе бессмысленным, очередной раз обращая внимание на «что», каким бы оно ни было откровением, а тут тем более, какое уж откровение, почти штамп, если не сказать совсем банальность, не попытаться сосредоточиться на главном – «как». И тут сразу бросается в глаза, что это «как» на первый взгляд очень простое. Да, конечно, присутствуют всё приличествующие данному случаю прибамбасы, и полиэкран, и компьютерная графика, и фирменная гринуэевская игра света на фоне его же не менее фирменного цвета, и выгородки, и мизансцены, и соответствующий звуковой ряд вплоть до изысканнейшей музыки, короче, с инструментарием полный порядок. Но самое тщательное его изучение и анализирование ничуть не приближает к ответу на самый примитивный вопрос естественного, непосредственного, почти детского по чистоте и непосредственности восхищенного изумления – а каким же образом Гринуэй добился именно такого результата?

Он как бы изначально берется за решение даже теоретически неразрешимой задачи. При нарочито подчеркнутой плоскостной «лубковой» драматургии каждой сцены создать невероятно захватывающую динамику сюжета в целом. Вывести бешенный внутренний ритм из намеренно сгущенной до ленивого безразличия флегматичности. Автор сумел самый отвратительный натурализм довести до такой степени эстетического совершенства, что и предельно брезгливый человек воспринимает его без малейших отрицательных эмоций.

То есть, результат рождается даже не от противоположного, не из антонимов, а из изначально предполагающего данный результат абсолютно невероятным. Так же, как разговор о сексе, более того, о табуированных его аспектах, оказывается кристально бесстрастным и дистиллированно отстраненно-холодным, без малейшего налета эротики, не говорю уже о постоянно и нарочито педалируемой порнографии, так и о Боге без всякой религии и даже самой веры, и это при том, что само по себе произведение в целом в большой мере строго богословское я бы даже сказал догматически-казуистически теологическое.

Холодный кипяток, только без всяких фокусов из популярной физики, в наших самых обычных, бытовых условиях. Но вот само по себе и всплыло слово, которого я опасался. Фокус. А может это и есть главный признак, он же ключ к разгадке явления искусства? Но поскольку я, конечно же, совершенно не представляю себе, что такое искусство и даже не до конца уверен в его существовании, более того, сильно подозреваю, что люди, безапелляционно разъясняющие его суть, элементарно врут или себе, или окружающим, или всем вместе, то на этом умолкаю, лишь не переставая беззвучно шевелить губами, заворожено повторяя про себя совсем недавно вполне бессмысленное словосочетание «Гольциус и Пеликанья компания»…

А на следующий день я посмотрел фильм Бондарчука. Но о нем уже всё предельно подробно рассказал Быков. Хотя и не оставляет смутное ощущение, что в данном случае для Дмитрия главным было всё же не кино, а очередной раз показать, насколько сам писатель умен и талантлив. А так как и то и другое бесспорно и в излишних доказательствах не нуждается, то чего тут обсуждать. Ну, да, ну, так и есть. И про троянскую войну, и про «Властелина колец (это, правда, уже в другом тексте Быкова, но на ту же тему), и «о том, как сверхдавление порождает сверхчеловека», и «как из людей выплавляются титаны, для которых нет невозможного»… В разъясняющих речах ещё Быков часто особо подчеркивал про титанов именно из «маленького человека», вплоть до натурально хоббитов.

Я, конечно, в этих областях не такой образованный, но тоже пару книжек читал и несколько фильмов видел. Потому вполне могу продолжить список и доложить, что на данную тему существует и ещё немало художественных произведений от «Маленького Мука» до «Оловянного солдатика». Но, на мой взгляд, тут бесспорной вершиной является «Дюймовочка».

Не знаю, достигло ли подобной художественной высоты произведение Бондарчука, не мне судить. Но я пока ещё сержанта Якова Павлова и капитана Виктора Некрасова в душе своей не похоронил столь глубоко, как Ахиллеса с Гомером. «Похоронил» - это не значит засыпал землёй и навсегда забыл. Это именно то, о чем пишет Быков, то есть, уже ощущаю я, родившийся через девять лет после Войны, чувства и мысли её участников настолько для себя иными, как чувства и мысли Ахилла и Гектора, или пока ещё нет. Думаю, что вряд ли это уже случиться. Вот помру, тогда… Впрочем, никто не обязан этого дожидаться, я тут ни к кому и малейших претензий не предъявляю.

Но это опять-таки на уровне школьного сочинения, типа «что хотел сказать автор своим произведением». А если попробовать снова перейти на «как», то есть, имеется ли и здесь некий «фокус искусства»? Ну, по поводу своей полной неосведомленности относительно искусства я уже признался, а фокусы, несомненно, имеются. И они очень точно, мне кажется, определяются, но и ограничиваются, замечательным словом «тридэ». Очень живописно горят люди, крайне эффектно падает самолет прямо на голову, чем ни фокус, умудриться увернуться со своей девушкой в момент поцелуя от пролетающего между вами артиллерийского снаряда, это вам не тупо грудью на пулемет, тут истинная ловкость нужна, действительно на грани искусства. В конце концов, у каждого свой монтаж аттракционов, и опять же каждый имеет свой результат в завершение этого монтажа. Кто «Ивана Грозного», кто не очень. Чего нам делить, пусть каждый смотрит своё. Без взаимных претензий.

А поскольку не предъявляю и без претензий, то совершенно спокойно могу присоединиться к мнению ещё одного столпа отечественной культуры Антона Носика: «Я посмотрел этот фильм, и ни одной причины на свете, чтобы его ругать, не увидел». Считаю, что уже сама по себе блестящая и исчерпывающая формулировка. Но Антон Борисович в своей благожелательности пошел дальше и дал мне кажется вовсе универсальную характеристику столь понравившемуся ему фильму: «Этот фильм снят для того, чтобы его смотрели. Не для споров о судьбах Родины, не для переосмысления истории великой войны, не для философского разговора о любви и смерти, а вот буквально так — чтобы зритель пришёл в кинотеатр, надел очки, и 135 минут не отрывался от экрана».

Умри, лучше не скажешь. И я уверен, что подавляющее большинство зрителей так и поступят. Придут, наденут очки и будут смотреть. И правильно сделают. Наверное.

Но те, кого интересуют судьбы всего, в том числе и собственной Родины, философские разговоры о любви и смерти и прочая убогая дребедень, придут в другой, крохотный зал, единственный в Москве, где можно толком увидеть это кино на единственном же последнем сеансе, и будут смотреть «Пеликанью компанию». За день таковых набирается обычно человек пять. Что, по-моему, совсем не мало.

Это так и должно быть. Но это так и должно быть.

P.S. Ещё раз перечитал и умилился самому себе, что умудрился нигде даже намеком не обмолвиться, насколько считаю произведение Бондарчука просто плохим и очень скучным для меня фильмом, при том действительно на уровне рядовых, однако весьма успешных и кассовых голливудстких боевиков «про войну», вполне достойным Оскара, во всяком случае, ничуть не меньше, чем, например, «Повелитель бури» Бигелоу. Какой же я всё-таки благовоспитанный человек. Самому противно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments