Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

«У тебя на лбу десять классов нарисовано»

У меня с моим братом, Юрием Юрьевичем Васильевым, человеком большой учености и не меньшего педагогического опыта, возник диалог по поводу моей фразы из текста «Дед и дуб», что «удалось чудом посреди года устроиться в другую, ничем не примечательную школу и таким образом не остаться без аттестата». Нашу родственную беседу полностью приводить не стану, каждый может с ней ознакомиться самостоятельно в комментариях к упомянутому тексту, ограничусь лишь первой репликой Юрия Юрьевича:

«Да не остался бы ты без аттестата. У нас ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ среднее образование. Учителя ОБЯЗАНЫ были тебе это образование дать. У нас же не Америка какая, где негров линчуют».

Я вот почему решил это дополнительно прокомментировать. Брат мой имеет по сравнению со мной всего один принципиальный недостаток, правда, с годами всё более переходящий в достоинство. Он на десять лет моложе меня.

А ведь есть люди и ещё более юные, и не столь образованные. Так вот для них всех я и хочу попытаться напомнить о кое-каких, возможно просто из-за возраста не попавших в их зону внимания, исторических подробностях.

Система школьного образования была у нас формализирована в очень относительно, но напоминающем современный виде постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) "О структуре начальной и средней школы в СССР" от 15 мая 1934года. Средняя общеобразовательная школа стала 10-летней с разделением на начальную (4 года), неполную среднюю (7 лет) и среднюю (10 лет).

О периоде Войны мы сейчас говорить не будем, это отдельная тема, но, надо отдать должное, при всех сложностях структура сама по себе сохранилась, хотя бы в виде идеи и принципов. Даже появились зачатки некоторых новых форм, получивших развитие впоследствии, таких, например, как школы рабочей, сельской молодежи или военные училища. Но и тогда, и в самые первые послевоенные годы многое часто определялось сиюминутной потребностью.

Вот моя мать в сорок шестом, по-моему, закончила специализированный одиннадцатый педагогический класс, после которого сразу же пошла преподавать в начальную школу. Дальнейшее образование, уже параллельно с работой она продолжила на вечернем факультете МОПИ, но это отнюдь не было правилом. Помню, что ещё в середине шестидесятых даже в московской школе, не говорю уже о магаданской, подавляющее большинство её коллег (ещё раз подчеркну для невнимательных, именно по начальным классам) высшего образования не имели и ограничивались или педучилищами, или даже теми, когда-то законченными «педагогическими классами» ну, и всяческие потом «курсы повышения квалификации». Справедливости ради надо отметить, что среди таких «недоучек» талантливых учительниц, способных научить читать, писать и считать чуть ни табуретку, встречалось не меньше, чем среди «дипломированных».

Но это я уже несколько отвлекся. Следующая серьезная реорганизация школы произошла уже при Хрущеве. В 1958 году приняли закон "Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР" И он отражал все плюсы и минусы этого своеобразного времени. С одной стороны реформы были необходимы, и некоторые их направления были уловлены очень верно, а с другой – проявилось идеологическое, экономическое и подобное прочее прожектерство вместе с классическим пресловутым «волюнтаризмом». Семилетка превратилась в восьмилетку, но вот два старших класса растянулись на три. Это было связано с введением «профессиональной подготовки» и «производственного обучения», чаще всего не подкрепленных ни материальной базой, ни соответствующими педагогическими кадрами.

Система именно в такой форме, по сути, провалилась, оставив после себя множество курьезов, достойных отдельного художественного полотна, а возможно и не одного, и в 1964 году всё снова вернулось к той самой стандартной десятилетке. Правда, формально, «профессиональную ориентацию» никто не отменял, но она скукожилась в основном до самых обычных уроков труда и походов на близлежащий завод на экскурсию. А «производственное обучение» велели сохранить лишь там, где «имелась соответствующая материальная база», но в реальности только в сельской местности, где не было больших проблем в использовании старшеклассников на колхозных работах.

Тут ещё следует отметить, что именно с этого времени, после принятого ЦК партии в1966 году постановления "О мерах дальнейшего улучшения работы средней образовательной школы", получает распространение такая замечательная, может быть лучшая в советском школьном образовании, штука, как «спецшколы», которые официально назывались «с усиленным изучением предмета». И предметов этих было множество, отнюдь не только иностранные языки, но и многое другое, от математики до биологии.

И вот тут мы переходим уже непосредственно к интересующему нас вопросу, не о «всеобщности», качестве или доступности среднего образования, а о его именно «обязательности» как для учеников, так и для учителей.

Все это время основополагающей идеей и поставленной задачей был определенный в уже упомянутом законе 1958 года «переход на всеобщее обязательное восьмилетнее образование». Только в 1970 году был принят новый Устав средней общеобразовательной школы, на основе которого выпускники восьмилетних школ могли продолжать образование «в полных общеобразовательных средних (десятилетних школах 9-10 кл.), в средних специальных заведениях – техникумах (3-4 года обучения), в средних проф. - техн. училищах (ПТУ 3-4 года), а также в школах рабочей и сельской молодежи (9-11кл.)». И лишь в 1972 году совета министров СССР принимается постановление "О завершении перехода ко всеобщему среднему образованию молодежи и дальнейшем развитии общеобразовательной школы". Только после этого может хоть в какой-то мере идти речь, и то, с бесчисленным количеством оговорок, об «обязательной десятилетке».

А в тот период, о котором я вспоминал, то есть конкретно в конце шестидесятых годов, реальная ситуация была следующая. Действительно, учителю выгнать ученика из школы или самому ученику добиться вылета из неё было невероятно трудно, практически невозможно и нереально для обеих сторон. Что, впрочем, не помешало мне с моими учителями за школьную мою карьеру не раз успешно преодолеть все самые сложные препятствия на этом благородном пути. Однако, несомненно, это всё случаи уникальные, никак не характеризующие общее положение вещей. А по стандарту и на самом деле лаботряс, лентяй, да хоть откровенный бандит, если он не зарабатывал себе срок в «колонии для несовершеннолетних или каком-нибудь ином заведении «строгого режима», мог хоть ничего не делать, хоть вовсе в школу не ходить, хоть даже разносить её ежедневно вдребезги поделать с ним ни учителя, ни администрация ничего не могли. Разве что, пытаться, наживая себя постоянно жуткие неприятности на собственную голову, оставить засранца «на второй год». Однако это было чаще всего просто себе дороже, потому обычно старались, зажмурив глаза, побыстрее такого ученика «выпустить».

Но всё это продолжалось ровно до окончания восьмого класса, после чего сдавались выпускные экзамены и ученик получал «Свидетельство». А дальше вольница одних и рабство других заканчивалось. Да, конечно, и тут, если родители попадались упертые, а тем более начальственные, они могли всеми правдами и неправдами заставлять школу «тащить» своих убогих недорослей и сквозь старшие классы. Но, во-первых, подобных родителей у подобных детей обычно не случалось. Во-вторых, ещё на кого нарвешься, бывали таки директора и директрисы школ, с которыми никто ниже академика или члена ЦК связываться не рисковал. И ещё существовало несколько подводных камней, типа упомянутой одним из моих читателей «Справки», но я сейчас не буду касаться всего, дабы окончательно не утонуть в нюансах и ограничусь констатацией. В те годы «обязательность» среднего образования в полной мере не касалась двух старших классов.

Другой вопрос, что эта некая степень учительской свободы определялась именно всей системой в целом. То есть, ведь формально никто ученика не ограничивал в получении образования. Он мог его продолжить во всех названных «ПТУ–училищах–техникумах». Все эти учебные заведения формально давали полное среднее образование и аттестат зрелости. Но тут было несколько моментов. Опять же, не стану сейчас перечислять все, но парочку основных всё же отмечу. Во-первых, после них появлялось определенное ограничение. Если скажем, ты оканчивал электромеханический техникум, то, строго по закону, потом никто не мог запретить тебе поступать на филфак или биофак. Но в реальности приемные комиссии на это смотрели крайне косо.

Однако, самое главное даже не это, а то, что «во-вторых», правда, принципиальное значение имеющее лишь для мальчиков. Самый короткий срок, за который можно было окончить что-то подобное (снова, затравленный педантами и занудами, оговорюсь об имевшихся редчайших исключениях) ровнялся трем годам. И в подавляющем большинстве случаев парня успевали забрать а армию, напомню, что на три года или на четыре во флот, раньше, чем он мог подать документы в институт.

Из всего сказанного очень короткий вывод. В конце шестидесятых и самом начале семидесятых юноша вполне мог остаться без самого удобного для дальнейшего получения высшего образования документа, являвшегося свидетельством об успешном окончании десятого класса общеобразовательной средней школы, который именно и назывался в народе «Аттестатом зрелости» или просто «Аттестатом».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments