Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Покаяние

В ком-то возникало от легкого удивления до, порой приводящего к ступору, изумления, кто-то надменно недоумевал, а кто-то и искренне, с большим интересом пытался разобраться, много ещё каких мыслей и чувств возникало от речей и деяний этого протодиакона. Но практически никто, в том числе и я, почему, собственно, и каюсь, так до конца и не мог догадаться, сколь величайшее произведение, для которого и само слово «искусства» будет слишком мелким, создает Андрей Вячеславович Кураев.

Это только после бесовских плясок во Храме, возможно, стало чуть нагляднее проявляться. А ведь задумывалось, вернее, зарождалось, много ранее, тут самым точным было бы сказать «изначально». И, на самом деле, а почему диакон? При всём почтении, чин хоть и священнический, но низший, без права самостоятельного совершения основных церковных таинств, то есть, как ни крути, а ограниченный. Что Охлобыстину было позволено, то Кураеву не дано.

Но нет (это «но нет» пока попрошу просто запомнить), с другой стороны в определенных областях чин, по сравнению с иерейским, дающий много большую свободу. Причем, что в данной ситуации особенно важно, случай столь редчайший до уникальности, когда ограничение это добровольное и есть результат осознанного личного выбора. Не то, что не смог стать священником, а не захотел. И причины того сам диакон разъяснял многократно, но, выходит, не совсем был услышан или, во всяком случае, достаточно понят. А ведь там «свобода» уже звучало, не вина говорившего, что осталось без должного внимания.

Мы по духовной и интеллектуальной своей простоте продолжали отвлекаться на частности и реагировали на суетную конкретику. Типа, а к чему же практически призывает, за что ратует профессор богословия, эдакий сержант на генеральской должности, нужно ли «Pussy Riot» проклясть и в темницу заточить или вообще дело это не церковное? Обижаться и молиться или гнать и карать? А тем временем Кураев потихоньку, аккуратно, тщательно и методично, как истинный мастер, не терпящий суеты не только нашей, но и собственной, создавал нетленное произведение современного, актуального искусства, в момент своего завершения и, соответственно, рождения, мгновенно затмившее всё, совершенное Пуссями и показавшее абсолютный масштаб «актов», соотношение реальных величин.

«Pussy Riot» – это Маяковский, Стейнбек, Дали, Битлз и Тарантино.
Кураев – это Хлебников, Борхес, Магритт, Шнитке и Гринуэй.

Только, умоляю, не надо тут бросаться на чью-либо защиту, я со всем величайшим уважением к первым, но всё же, думаю, следует смириться с тем, что истинные первые не они.

И в самом прикладном, костюмированном результате «Pussy Riot» - это «Trends Brands», а Андрей Вячеславович Кураев – это Александр Николаевич Бенуа даже не нынешнего, а двадцать второго века.

Но, конечно же, нельзя признать тот «акт», который Пусси считают художественным, не только материалом, но даже и хоть в какой-то мере отправной точкой истинно художественного творения Кураева. Это скорее так, картинки из букваря для совсем неграмотных, изображение арбуза с целью наглядности, хоть он к букве «А» имеет более чем опосредованное отношение.

Вот этим «арбузом» диакон и воспользовался. Сначала был намек, набросок, легким пунктиром обозначивший для страждущего истины даже не столько путь, сколько его направление. Как обычно внешне броское и будто приговаривающее – Алехина «Умнее не стала…». Да, чего там, понятно же, что вежливый человек всего лишь смягчил подразумевающееся «дура дурой». Но нет (вот тут следует опять начать вспоминать про «но нет»), там ведь совсем про другое, про то, что количество алехинского ума никакого значения не имеет и не кнутом его следует увеличивать, а «пряниками-блинами христианского милосердия».

А уже потом «симфонию» в высочайшем, религиозном смысле этого понятия, увенчали финальные аккорды с привлечением «барабана», «ведра» «гриба» и всех последующих азбучных символов «текста» столь же условно тематически обозначенного как «Торжество голубого лобби».

Тут всё на полутонах и нюансах, на дроблении, уходящем вглубь до наноуровня и обобщениях, поднимающихся к бесконечности выси.

Он против гомосексуализма. Вроде бы по нынешним временам исключительный ретроград и консерватор. Но нет, против церковного лицемерия по данному вопросу. То есть почти либерал и прогрессист. Но нет, он всё же и против гомосексуализма, как такового, да ещё с акцентом на совращении малолетних. Совсем мракобес. Но нет, ведь «я не изменился». «Церковь меняется...», в смысле, явно идет не туда. Как будто вовсе несомненный посыл. Но нет…

И вот каждый раз, когда подходишь к очередному выводу и якобы конечному утверждению, возникает новый поворот и снова «но нет». А ведь именно это «но нет» и является главной сутью актуального искусства.

Что же в результате получилось у Кураева? Эстетико-философский клубок всех возможных смыслов от политического, психологического и нравственного до экзистенциального, эсхатологического и ментального, скрепленный единым культурным контекстом, замешанном на предельно крутом бульоне ощущения и понимания фундаментальных основ сущности бытия. Бесконечная многослойность при этом абсолютно форматизированного и безупречно четко очерченного единства.

Как у Булгакова в «Мастере», по словам Елены Сергеевны, которые всегда любит повторять и подчеркивать сам Кураев, «ничего нельзя понять, если хоть на минуту забыть, что он сын профессора богословия», так и творение Андрея Вячеславовича, другого профессора богословия, не осмысливаемо без его миссионерства.

И, естественно, для диакона нет сомнения, что «В Церкви есть библейские заповеди, есть вероучительные догматы, есть церковные каноны». Да, но (на сей раз вместо «но нет») «"официальная позиция РПЦ" по актуально-политическим сюжетам в своей претензии на непогрешимость и внутрицерковную обязательность является богословским новоделом».

Так что же, как же, куда же, и в чем смысл созданного Кураевым самого, что ни на есть, современного и актуального произведения слова, духа и, главное, поступка?

«Ответ ищите сами, - отвечает миссионер,- а мне пора послушать песню Кипелова "Я свободен"».

Блаженно и достойно Спасения общество, в коем, по сути, единственным провозвестником и носителем истинного понимания и духа свободы оказался диакон Кураев.

Или обречено?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments