Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

И обратно из подвала в Париж

Ну, и, напоследок, чтобы в кой-то степени подвести итог теме двух предыдущих текстов.

Был вчера в своей родной районной поликлинике. По ряду субъективных и достаточно случайных обстоятельств она у нас и по московским меркам довольно роскошная. Там есть много чего самого современного — от действительно серьезной диагностической аппаратуры до электронных автоматов, через которые производится запись к врачам с получением талончика, где указано точное время посещения.

Впрочем, на прежних, рукописных талонах время тоже стояло, и новые, распечатанные, от очередей не избавили. Многие в них сидеть очень не любят, часто даже бесятся, а вот я, признаться, обычно получаю истинное наслаждение. Это же бесценный кладезь информации и интереснейший жизненный опыт. Поскольку беседы там ведут не какие-то шавки-выскочки или наглое неоперившееся юношество с безмозглым девичеством, а умудренные и обремененные уникальными знаниями профессионалы отечественных битв с превратностями судьбы. Так вот, вчера в очереди я вновь пополнил запас положительных эмоций и ума-разума.

Основной темой беседы были сосиски. Какие они были замечательные в СССР и сколь мерзки нынешние. Причем надо отметить, что нынешние упоминались только вскользь, и чувствовалось явно слабое знакомство с самим предметом критики, но вот те, прошлые, расписывались в таких подробностях и сочнейших красках, что Рубенс сдох бы от зависти по второму разу.

И вот что особенно любопытно. Любой спор о «раньше и теперь» обычно сводится к двум основным пунктам. К так называемому материальному, то есть: действительно ли нечего было есть или носить (ну, в крайнем случае — где жить и куда ездить отдыхать), как утверждают некоторые сторонники капитализма, или все было, но только натуральнее и лучшего качества, что доказывают защитники социализма? И к так называемому духовному, то есть: принципиально ли отсутствие на книжных полках Солженицына с Шаламовым или лучше это самое отсутствие, чем засилье порнографии?

Но совершенно в стороне оставляется коренная причина и первого, и второго, и еще двадцатого и пятидесятого, лежащая в основе всего постоянно перечисляемого. Поскольку говорится о свободе потребления, которая тоже, несомненно, очень важна, но для меня принципиальна и первична все же не она, а свобода труда и созидания, как бы это пафосно ни звучало.

Я долго пытался найти более приземленные слова, чтобы не выглядеть смешным, но не получилось, хоть никогда и не жаловался на бедность своего словарного запаса. Тут именно труд, как способ, приносящий удовлетворение иногда и в идеале, и созидание, как результат, приносящий удовлетворение всегда.

Меня советская власть не устраивала не тем, что не давала мне возможности купить джинсы, поехать в Париж или всласть наесться чего-то особо вкусного. И даже не тем, что она не давала мне возможности заработать на все это. А тем, что, запретив собственность на средства производства, сделала меня рабом от рождения. И нужна была мне не свобода пожрать (хотя как я это любил в то время — многие и сейчас бы обзавидовались), а свобода работать.

И истинное удовольствие и ощущение победы я испытал не в тот момент, когда впервые надел костюм «Армани» или очутился за рулем собственного «Вольво» (это всего лишь смешные истории, которые я как-нибудь расскажу отдельно), но когда я взял в руки первую книгу, выпущенную в моем собственном издательстве — тогда еще даже не издательстве толком, а жалком убогом кооперативе, — но сделанную лично мной Книгу. Или когда я впервые в истории ЦАО превратил развалившееся общежитие в современный комфортабельный дом с отдельными квартирами — понимаете: вот были руины, а потом возникло прекрасное, по тем временам современное здание, и сделал это лично я…

Вот это и есть смысл жизни, которого на самом деле, конечно же, нет.

И мои основные принципиальные претензии к Путину как явлению отнюдь не в том, что он ущемляет какие-то мои чисто материальные интересы. Хотя ущемляет, и очень значительно, и порой до вполне серьезных и чувствительных неприятностей. Но, повторюсь, это не самое основное и не самое принципиальное. А в том, что он постоянно сужает для меня именно свободу деятельности.

Но все же не надо впадать в маразм, ему в этом пока еще ох как далеко до советской власти. Собственно, именно в этом основная причина, по которой я, искреннейшее ненавидя названное явление, отнюдь не безоговорочно готов принять сторону любого, испытывающего к условному Путину те же чувства. Потому как многие испытывают их как раз за ту часть, в которой этот Путин отличается от советской власти, а я — за ту, в которой он к ней стремится и приближается. И пока окончательно не приблизился и не слился, в последний, решающий момент, если таковой наступит (хотя уверен, что это уже практически нереально, но моя уверенность, к сожалению, не главное в этом мире), я, ненавидя себя еще больше, чем Путина, все равно вынужден буду оказаться на его стороне.

А свои сосиски — что коммунистические, что нынешние — можете кушать сами. Я и тогда их не очень любил, и сейчас особого удовольствия не получаю. Предпочитаю устрицы. Впрочем, в последнее время вообще мало ем, совсем аппетит стал плохой. И боюсь сам себе признаться, но, похоже, кровавый путинский режим здесь ни при чем…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments