Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

О коммунистах и членах КПСС

Упомянув в тексте о Кураеве «нормальных и вменяемых членов КПСС», я сразу же попросил не приниматься немедленно кричать, будто таких не бывало. Просто потому попросил, что это тема отдельная и к Кураеву уж совсем никакого отношения не имеющая.

Но к моим просьбам никто никогда не прислушивался и, естественно, в одном из первых комментариев появилась формулировка: «я себе еще в начале 70-х годов определил: коммунист это либо дурак, либо подлец». И тут же по этому поводу развернулась достаточно стандартная дискуссия. Ни в коем случае не собираясь к ней присоединяться, всё-таки вынужден написать ещё несколько строк.

В детстве я плохо знал и редко видел отца, в отрочестве и ранней юности и вовсе лет десять не встречался и толком познакомился с ним уже после своего совершеннолетия.

У нас оказался довольно близкий круг интересов, недостатка в общих темах не наблюдалось, и мы много о чем разговаривали, но чтобы как-то конкретно о коммунистической идеологии вообще или о членстве в КПСС в частности – не припомню. Вряд ли такое было. Это само собой подразумевалось. По причинам, в определенной мере и чисто биографическим, о которых интересующиеся могут почитать дополнительно.

И вот уже где-то ближе к середине семидесятых полезли мы с отцом вместе по какой-то надобности в его ящик для инструментов, и вдруг я там на дне обнаруживаю «рубль с головой». Приглядываюсь и понимаю, что на самом деле это не общеизвестная монета, а предельно похожая на неё медаль «За доблестный труд».

Её учредили перед столетним юбилеем Ленина семидесятого года. И хотя в официальной дефиниции это формально и не было прописано, но почему-то считалось, не совсем, как я впоследствии выяснил, обоснованно, что ей награждают только членов КПСС.

Вообще же, эту медаль в том или ином виде получили более десяти миллионов человек и особо серьезно к ней никто не относился, но всё же, как не крути, а законная государственная награда с соответствующим документом, не значок, который можно купить в любом киоске. И я так довольно удивленно поднял на отца глаза, так ты, что, мол, член партии? Тут, смотрю, он потупился, даже, по-моему, чуть стал краснеть, что и вовсе было для него не характерно, убрал инструменты, достал из холодильника бутылку водку и рассказал следующую историю.

Однако сразу должен предупредить, что случилось это больше сорока лет назад, более мы к этой теме не возвращались, так что я что-то в нюансах могу и перепутать за давностью. Да и точность рассказов отца, человека не без творческой фантазии, никогда не была абсолютной. Потому, ни на чем не настаивая, только предельно кратко передаю смысл, как запомнилось.

В СССР для того, чтобы создать областное отделение Союза писателей, требовалось какое-то определенное количество членов этого самого Союза, проживающих на территории данной области. Не помню точно, предположим, шесть, это не имеет сейчас никакого значения. И вот такое отделение удалось в Магаданской области организовать году к шестидесятому, что давало тамошним писателям какие-то практические удобства и преимущества, которыми они, видимо, достаточно дорожили.

И там всё так удачно сошлось, что и писателей с корочками «СП» набралось ровно столько, сколько нужно, и даже среди них нашелся один член КПСС, что было необходимым условием для то ли назначения, то ли избрания, тогда это без разницы, руководителя сей организации. Но лет через пять именно этот человек, опять же не скажу уверенно, или умер, или переехал «на материк», и магаданское писательское отделение на раз оказалось не только обезглавленным, но и вовсе встал вопрос о его роспуске за некомплектностью.

Принялись в спешке и панике пытаться что-нибудь придумать и тут вспомнили о моем отце. Незадолго до того, маясь с тоски после очередного вылета с очередной же работы, он написал роман. Подчеркиваю, не опубликовал, а написал. И каким-то случайным образом, хоть ему было уже нормально так за тридцать, попал с этой рукописью на некое «Всесоюзное совещание (за точность названия не ручаюсь) молодых писателей Сибири и Дальнего востока». На этом совещании роман вместе с автором был даже положительно отмечен. И вот кому-то в голову пришел хитроумный план. А давайте, типа, отдадим книжку Васильева в наше областное издательство и сразу по этой как бы принятой в печать рукописи примем срочно Юру в Союз писателей. Тогда необходимая численность снова восстановится.

Пришли с этой идеей к соответствующему начальству. Те говорят, мол, никаких принципиальных возражений не имеется, но среди вас всё равно нет ни одного коммуниста, как эту проблему решать-то собираетесь? Опять писатели сели думать. Потыкали пальцем в каждого, но у всех нашлись или уважительные отговорки, или реальные причины, по которым, ну, никак не получалось вступить в КПСС. И снова победила колымская смекалка. А что, если Юре Васильеву предложить одновременно вступить не только в СП, но и в КПСС а потом сразу сделать его нашим руководителем?

Авантюрой, конечно, такой хитрый ход в отношении карьеры человека, плюс ко всему прочему ещё и не имеющего пока ни одного опубликованного художественного произведения, откровенно попахивал. Но как ни странно, не только областное руководство, его-то заинтересованность сохранить «для престижу и солидности» местную писательскую ячейку понятно, а и в Москве, видать, тоже по каким своим соображениям «добро» на эту затею дали.

Оставалось договориться с самим Юрием Вячеславовичем Васильевым. И отец честно признался, что когда ему тогда, перебивающемуся случайными заработками лицу без определенного социального положения и с весьма туманными перспективами предложили одновременно стать и членом Союза писателей, и официальным начальником с зарплатой больше четырехсот рублей, то он не особо долго сомневался и мучился угрызениями совести, что для этого потребуется вступить в партию. И таким образом, до своего окончательного переезда в Москву в семьдесят четвертом, Ю. В. Васильев оставался партийным ответственным секретарем Магаданского отделения Союза писателе РСФСР, практически автоматически в соответствии с положением и должностью в свой срок получившим юбилейную медаль, с которой я начал свой рассказ.

Собственно, и вся история. Только ещё раз хочу напомнить, что отец хоть специально от меня ничего и не скрывал, однако явно был смущен обнаружением данного факта перед своим сыном. Который, кстати (это я, в смысле), никогда особо не демонстрировал никакой категоричности в данном вопросе и не высказывался типа «как я презираю всяких коммунистов» и тому подобное.

Был ли мой отец подлецом или дураком? Поверьте, безотносительно к родственным отношениям, я уверен, что не был.

Был ли он конформистом? Несомненно. Но тут, чтобы особо не распространяться, поскольку тема неисчерпаема, могу лишь заметить, что за исключением, мягко говоря, совсем немногих, выходящих протестовать на Красную площадь или ещё куда, все мы тогда были в какой-то степени конформистами. Вопрос шел именно о мере этого конформизма, не более. У каждого была своя черта, которую он был способен или наоборот не способен переступить. Я и сам никогда не считал себя человеком баррикад и восстаний. До августа девяносто первого, когда впервые понял и ощутил, что появился шанс. Но это уже совсем другая история.

Тем же, что сам даже в пионерах не был, отнюдь не горжусь. Но и не стыжусь. Никого не призываю стыдиться и обратного, вплоть до членства в КПСС. Но когда кто-то начинает этим особо гордиться или принимается объяснять различными «жизненными обстоятельствами», я тоже, знаете ли, не готов исключительно одобрительно и благожелательно-понимающе кивать, как и не делал это тогда, сорок лет назад на отцовской кухне за бутылкой водки.

Просто, мне рассказывалась история, я её слушал, и время от времени мы выпивали по рюмке.
Tags: Былое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments