?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Продолжение. Смотри начало)

МЕТРОПОЛЬ1

Тут я, надо честно признаться, несколько припозднился, замотавшись. К середине 90-х уже у всех приятелей и компаньонов были счета в зарубежных банках и даже, чаще всего, не по одному. А я даже элементарной кредитной карточки не имел. Так и таскал котлеты и колбасы с наличностью, завернутые в газету и, хорошо еще, если уложенные в приличный пластиковый пакет, а то и совсем просто, в старенькой, издревле всегда лежащей в заднем кармане штанов «авоське».

Сложности давно начали возникать, но я как-то умудрялся выкручиваться с помощью уже упомянутых приятелей. И вот тут готовим к сдаче госкомиссии один дом в ЦАО, прихожу к энергетикам подписывать какую-то бумажку о переводе здания на стационарное подключение, а мне заявляют, что никого электричества не дадут, поскольку я еще должен построить дополнительную подстанцию для всего микрорайона. Беспредел полный, у меня в инвестиционном договоре с правительством Москвы ничего подобного нет, но это и сейчас-то не аргумент, а тогда и вовсе за подобные объяснения могли только поднять на смех.

Думаю, что делать, это несколько сотен тысяч долларов коту под хвост, никак не предусмотренных и целиком и полностью из моего личного кармана. Впрочем, я не сильно и не долго расстраивался, по тем временам не самая была большая проблема, каждый день приходилось решать по нескольку и похуже. Нашел неподалеку какое-то министерство. То есть, я и сейчас помню, какое именно, и даже то, что это было и не министерство вовсе, но и у моей простодушной искренности есть пределы, потому в названиях обойдусь без излишней точности. Так вот, прихожу, выясняю, кто тут главный по финансовой и хозяйственной части, вламываюсь в кабинет, представляюсь, всё без базару, нравы довольно свободные и нынешним сановным бюрократизмом пахнет пока не очень. Объясняю, так, мол, и так, построил рядом с вами дом, а нужна еще и подстанция, она на всех, в том числе, и на вашу контору, но требуют за мой счет, то есть, за кровные наличные, а смерть как не хочется, и не можем ли мы тут что-нибудь такое придумать к взаимному удовольствию?

Мужик всё просёк на лету, я еще договорить не успел, как у него уже был готов план. Давай, говорит, так. Сколько эта штука стоит, двести пятьдесят? Я сейчас провожу постановлением коллегии решение о строительстве подстанции, с любой конторой, какую скажешь, заключаю совершенно отдельный договор, в котором твоя стройка никак не светится, и перекидываю по нему безналом пол лимона зелени. А ты мне половину оттуда на анонимный счет в таком-то бельгийском банке, идет? Что за вопрос, конечно, идет. Договорились о нюансах взаимных гарантий, которые сейчас не важны, пожали друг другу руки, и я отправился претворять в жизнь планы партии и народа.

Но вот тут началась какая-то мелкая непруха. Одному звоню, он в отпуске, другой со вчерашнего дня под следствием, третий мычит в трубку что-то нечленораздельное, но явно почему-то очень не хочет с этим делом связываться, короче, приходится обратиться к ближайшему другу, с которым совместных дел никаких, но который в таких, совсем уж безвыходных, ситуациях никогда не отказывал. Можешь, спрашиваю, перекинуть со своего швейцарского счета бабки в Бельгию, а я тебе их тут налом отдам? Но и здесь вдруг нарываюсь на неожиданность. Родная, можно сказать, душа и последняя, но незыблемая опора, Санечка Ведешкин заявляет на голубом глазу, что, мол, ты мне Васильев уже надоел и хватит на чужом горбу по раю разъезжать. А то, типа, все мы такие заразы космополитические, и один ты, посконный-домотканый, тут лаптем щи хлебаешь, а на самом деле просто ленишься и приличным занятым людям зазря голову морочишь. Хватит. Я сейчас как раз еду по своим металлургическим делам в Швейцарию, собирайся, откроем там тебе счет в приличном банке и переводи сам, что хочешь и куда хочешь.

Ладно, чувствую, делать нечего, полетели в Женеву. Прибыли специально вечером в пятницу, Ведешкин был уже давно в курсе, что мне после любого перелета нужно время в себя прийти, и тут до деловых встреч в понедельник как раз оно и оставалось. Гостиница «Метрополь», на берегу озера, из окон наших номеров этот фонтан виден, который там у них из-под воды бьет.

Собираемся идти ужинать, но оказывается, в ресторане кухня уже не работает. Какие-нибудь сэндвичи, конечно круглосуточный рум-сервис нам может сварганить, но хочется, между прочим, ещё и отдохнуть по-человечески, тем более, я в этом городе вообще первый раз, как-то не случалось до того. Спрашиваем, где тут чего хорошего поблизости, но выясняется, что проблемы больше предполагаемых, так как в принципе в Женеве обычные рестораны закрываются довольно рано. Есть, правда, несколько ночных клубов, где, кроме остального, можно и прилично поужинать. Это «кроме остального» мужик на рецепшене подчеркивает особо настойчиво и дает нам адреса двух, по его мнению, лучших заведений – «Вельвет» и «Пуссикет».

Поначалу, естественно, а мы с Ведешкиным постоянно тупо на это во всех городах и странах нарывались, но никак не могли привыкнуть, нас в первый же клуб из-за отсутствия галстуков не хотели пускать. Но столь же обычно мы за бешеные деньги купили у вышибалы из-под полы какие-то нашейные шнурки и загудели.

Утром, хотя на самом деле, скорее ближе ко второй половине дня субботы, пытаюсь встать, но глаза, то есть совсем, не желают раскрываться. Каким-то чудом, Санечке, которому самому еще хуже, удалось стащить меня вниз на чашку кофе. Время было уже ни для чего не пригодное, но нам накрыли во дворике, думаю, даже не из сострадания, а из опасения, как бы мы внутри чего в таком виде не натворили. И вдруг, после второй чашки и во время первой, самой рискованной, сигареты, Ведешкин мутным взором меня оглядывает и заявляет, что теперь нам нужно купить костюм. А в ответ на явный ужас на моем лице, еще и разъясняет, что в таком виде, в затертых джинсах и совсем уже ветхой рубашке, он меня представить руководству одного из самых солидных банков Конфедерации не сможет, это не вышибалы в клубе, там в лапу особо не сунешь.

Я что-то пытаюсь еще понудить на тему, что время пока есть, но друг от меня отмахивается, подзывает официанта и спрашивает, где бы тут поблизости можно мужику прибарахлиться. Официант сначала не понимает, что значит, «где», это же набережная Женевского озера, здесь по вопросу купить нет слова «где», поскольку как раз это абсолютно везде. Но потом парень еще раз нас внимательно оглядывает, и осознает, что «поблизости» было сказано не просто так, и это надо воспринимать в самом прямом смысле слова. После чего он обращает наше внимание на то, что дворик, где мы сидим, является общим для двух домов. Нашей гостиницы и особняка, вывеска на котором, даже такому темному по части иностранных языков типу как я, предельно четко дает понять, что там находится бутик Армани.

Переползаем, как сейчас помню, что именно переползаем через дворик и оказываемся во власти профессиональной банды специалистов модного «гоп-стопа». Нам пытаются начать морочить голову, но Ведешкин их быстро утихомиривает и настраивает на серьезный рабочий лад. Мол, этому господину, если в тот момент и существовал человек в мире менее всего соответствующий по всем параметрам данному определению, так это точно был я, и все же, именно этому господину необходимо подобрать приличный костюм и всё к нему полагающееся. Меня берут под белы рученьки и волокут в залу, уставленную манекенами, прикинутыми по новейшим тенденциям последнего сезона. Но, не сделав двух шагов, я резко торможу и, не в силах вымолвить ни слова, поднимаю указательный палец, направленный в грудь ближайшего ко мне чучела. Бандиты и бандитки, к такой резвости явно не привычные, пытаются еще что-то щебетать, типа давайте смотреть дальше, здесь еще столько всего интересного… Но я как встал женою Лота, так и тыкаю пальцем непреклонно и монотонно, хочу, мол, вот эту штуку и прошу заткнуться, поскольку мигрень стала уже усиливаться.

Я всё оттягивал этот момент, понимая скромность моего живописного таланта, не способного помочь передать и красоту увиденного произведения искусства, и, главное, чувства, которые я испытал при столкновении с этой красотой, заставившие меня в один миг понять, что ничто иное под названием «костюм» мне в этом мире просто в принципе быть желанным не может. Но более уклоняться нет возможности, и я вынужден рискнуть.

Штаны мне потом тоже очень понравились, они были практически того же покроя, что и от моего первого черного костюма, даже пояс такой же ширины, единственное только, до колена сверху поменьше зауженные, да, пожалуй, еще, клеш не столь экстремальный. Но в первый момент я на брюки и вовсе внимания не обратил, основным там являлся, конечно, пиджак. Длиною сантиметров на десять более обычного, сильно приталенный, как ни странно в этом случае, двубортный, но с максимально открытой грудью практически до пупа, потому всего по две пуговицы в ряду. Широченные, однако предельно строгие лацканы, очерченные безупречно прямыми линиями без малейшего намека на кокетство. Ничего изысканнее и одновременно беспонтовее по крою представить себе было нельзя. Но отнюдь не в этом состояло истинное чудо. Как потом выяснилось, в ткани там считалось 95 процентов хлопка, но, то ли из-за каких-то хитрых этих оставшихся пяти процентов, то ли, скорее, по причине особой обработки, однако костюм умудрялся казаться одновременно и идеально выглаженным, и при этом слегка небрежно помятым, ровно настолько, чтобы, с одной стороны, даже мысли ни у кого не могло возникнуть, будто это недосмотр камердинера, а с другой, чтобы хозяин и носитель изначально выбросил из головы любые мысли о необходимости хоть как-то сковывать себя в движениях, опасаясь что-нибудь тут замять или растянуть. Впрочем, я опять тяну и не говорю о главном.

А этим главным был именно цвет. В раннем отрочестве я прочел новеллу Брэдбери «Чудесный костюм цвета сливочного мороженого». Прекрасный, как обычно у странного фантаста, немного грустный, но очень легкий и чистый рассказ, однако, поразил он меня на всю жизнь другим. Там этот самый цвет мечты определялся отнюдь не только почему-то вынесенным в название сливочным мороженным, там было написано «светлый-светлый, как луна в августе». А это был главный цвет моей судьбы. Цвет луны над Магаданом 6 августа 1957 года, дня с которого я начал самостоятельный отсчет своей сознательной жизни. И вот я снова увидел, уже наяву и именно костюм, и именно чудесный, и именно того цвета, который всегда считал идеальным, но недостижимым.

Что-то, видать, появилось в этот момент в глазах моих такое, что бубнящие и суетящиеся продавцы вдруг затихли и вытянувшись по стойке смирно всем своим видом выразили готовность следовать немедленным дальнейшим указаниям. Указаний, собственно, было минимум. То есть, я сначала, по полной своей темноте в подобных вопросах, поинтересовался, было, имеется ли в наличие данное произведение искусства конкретно моего размера. Но Ведешкин меня вовремя одернул, объяснив сдавленным и уже несколько озлобленным от моей вопиющей неотесанности голосом, что потому он меня и потащил в бутик заранее, а не в последний момент, что в заведениях подобного уровня не продают костюмы определенных размеров, а ты выбираешь, по сути, если не полу, то, во всяком случае, не более чем две трети фабрикат, после этого тебе его специально обученные люди подгоняют по фигуре, для чего, собственно, и требуется время.

Я сказал: «Ладно, ладно», будучи уже на всё согласным и попросил только подождать, пока сбегаю в номер, где в сейфе лежали деньги. Но тут Санечка небрежно махнул рукой и достал свою кредитную карточку. Разреши, говорит, так как у тебя скоро день рождения, чтобы мне потом отдельно не париться, сейчас всё это оплатить и оформить как бы в виде будущего подарка? Я так прикинул, ну, сколько это может стоить, ну, тысячу долларов, ну, полторы, тогда цены еще были не нынешние, это более чем приличными деньгами считалось. Хорошо, думаю, отдарю как-нибудь, уж очень не хотелось в номер лишний раз подниматься. И согласился.

Потом с меня сняли мерку, затем еще подобрали туфли, отдельное уникальное изделие, но на нем я не буду останавливаться, поскольку разговор об обуви отдельный, и далее Ведешкин, совсем уже побледневший и стосковавшийся по начинающему маячить на временнòм горизонте глотку холодного пива, потащил меня на улицу. Сказав на прощание слегка ошалевшим продавцам, что-то не очень внятное, типа, пусть подберут всё остальное соответствующее самостоятельно, а мы зайдем за всем вместе утром в понедельник.

Мы, действительно, вернулись в бутик к полудню понедельника, надо признаться, не в сильно лучшем состоянии, чем были двое суток назад. Мне принесли готовый костюм, велели примерить, я покорно согласился, хотя сомневаться в портновских способностях местных мастеров не имел никаких оснований. И тут же рядом, на столе в примерочной увидел какую-то гору шмотья, про которую понял, что это и есть то самое, уже оплаченное как деньрожденный подарок «всё остальное соответствующее». Полную номенклатуру этого склада, естественно не помню, но там было по нескольку экземпляров на самом деле «всего», начиная от носков и трусов Армани, до брючных ремней и рубах с галстуками того же модного дома. Уже на выходе на меня нахлобучили еще и соломенную шляпу в колониальном стиле самого начала века, сопротивляться я уже не мог, столь был морально подавлен великолепием, да и руки не поднимались от тяжести десятков пакетов.

А через несколько минут, после того, как мы вошли в мой номер, чтобы свалить всё это богачество перед посещением банка, за нами еще вперся разносчик с двумя корзинами парфюма Армани, сказал, что главный менеджер не смог удержаться от того, чтобы прислать личный подарок столь уважаемым клиентам.

И этот костюм я тоже надевал три раза. Первый, собственно, и был тогда, когда, сразу из гостиницы, только скинув на кровать пакеты, мы направились показывать костюм руководству одного из самых солидных швейцарских банков. То есть, чего врать, не такое уж большое это и было руководство, но какая-то баба, типа, как от правления, присутствовала, однако главным, кто нам морочил голову, являлся начальник отдела частных инвестиций. Его, кстати, через пару лет посадили на очень приличный срок, больше червонца, по-моему, получил, но тогда держался гордо дальше некуда и минут через сорок после разглядывания моего костюма открывать мне счет категорически отказался.

По выходу Ведешкин мне честно признался, что в глубине души он изначально предвидел подобный финал и вытащил меня в Женеву больше за компанию, а то одному базарить с этими металлургами без родственной души рядом совсем скучно. Но, предвидя, одновременно и подстраховался, потому я могу не дергаться, всё будет в порядке. И действительно, еще через недельку-полторы загула по кантонам, мы на несколько дней залетели, перед возвращением на родину, через Брюссель в Антверпен. Где не надевал я уже никаких костюмов, а просто за пять минут мне открыли счет в том же самом бельгийском банке, куда мне и надо было впоследствии переводить откат за электроподстанцию. Впрочем, счетом этим я так никогда и не воспользовался, в результате всё равно, одновременно и плюнув, и махнув рукой, всегда предельно скучную и неприятную для меня работу по безналичным переводам сделал Санечка через какую-то свою оффшорную секретарскую фирму.

Второй раз я надел костюм через несколько месяцев на день рождения всё того же Ведешкина. Собственно, прием предполагался исключительно камерный, то есть конкретно всего на две супружеские пары, его и мою, но жена убедила, что хозяину дома будет приятно, если я заявлюсь в его подарке, и я поддался на провокацию. Через несколько минут после начала банкета всё та же жена вылила мне на костюм, то есть не на пиджак или штаны, а именно на весь костюм целиком огромную соусницу с кетчупом. Слава Богу, всё это происходило не в ресторане, так что мне дали переодеться во что-то простенькое, и застолье продолжилось без большой заминки.

Третьего раза могло и вовсе не случиться, так как, второпях замытый костюм валялся где-то со зловещими пятнами и без больших шансов быть когда-нибудь отнесенным в чистку, это в нашей семье вообще не самая частая процедура, если не сказать уникальная. Но вот через несколько лет Коля Рассказов выдает свою дочку замуж, снимется целиком лучший кабак в «Крокус-Сити» и вдруг жена появляется с радостной улыбкой и до боли знакомым мне фирменным чехлом «Армани» в руках. Хорошо, говорит, всё очистилось, просто лучше, чем новый, не стыдно мне с тобой будет в люди выйти. И опять я дал слабину. Более того, согласился на полный комплект, от трусов до галстука, покойной шляпы только не хватало. Но вместо нее жена нацепила на маня золотой «Лонжин» и в карман сунула серебряную зажигалку «Давидофф», стоимостью с приличную яхту. Всё дурацкие подарки опять же на дни рождения, сделанные мне людьми, искренними, но, опасаюсь, не слишком умными.

Да, забыл упомянуть еще несколько мелочей. Шляпу я назвал покойной потому, что из всего комплекта она погибла первой. Буквально на следующий день после приезда в Москву точнехонько на неё упала со стены книжная полка и головной убор превратился в идеальный соломенный блин, на который потом какое-то время мы клали хлеб, как на очень удобное для того приспособление. А вскоре жена, разбирая один из пакетов, нашла на дне его, под россыпью трусов и носков, копию счета. Из которой выяснилось, что стоило всё это хозяйство пятнадцать с чем-то тысяч швейцарских франков или, по тогдашнему курсу, немногим более двенадцати тысяч долларов. Так что, чувствуя себя полным идиотом, отдаривать потом пришлось долго.

Но продолжим о свадьбе, куда меня привели в описанном упакованном виде. Там устраивались всякие дурацкие конкурсы, и массовик-затейник зачем-то вытащил меня на один из них. Особо упираться и скандалить было бы невежливо, но и кривляться перед поддатой толпой тоже не хотелось, потому я постоял на подиуме несколько минут с нейтральной, надеюсь не слишком демонстративно мрачной физиономией. Нанятый весельчак, видать, уловив мое настроение, под благовидным предлогом отпустил меня восвояси, одарив стандартным призом за участие в виде довольно большой, очень красивой и, зная Колю, не сомневаюсь, наверняка весьма не дешевой шоколадной медали. Я автоматически сунул ее во внутренний карман пиджака, собираясь, наверное, отдать дома детям и тут же забыл о ней.

Со свадьбы мы поехали в деревню, где я переоделся, повесив костюм в самый дальний шкаф мансарды и утром, закрутившись, вовсе выбросил из головы всё вчерашнее. А примерно через год, жена, собираясь на машине перевозить что-то в Москву, вдруг вспомнила, давай, говорит, я твой костюм захвачу, чего тут болтается, уж в деревне-то он точно тебе не пригодится. Я ответил, что мне без разницы, жена ушла паковать вещи, но вскоре спустилась с несколько удивленным выражением лица. В руках у нее было то, что осталось от костюма.

За прошедшую зиму полевые мыши, которые иногда, в самые суровые холода ищут убежища в нашей избе, но ведут себя при этом достаточно корректно и избегают прямой конфронтации со мной, на сей раз, видимо, слишком сильно оголодали и не сдержались. При помощи своих великих к тому способностей почуяли сквозь ткань и толстую фольгу медали качество настоящего швейцарского шоколада ручной работы и попытались до него добраться. Правда, не рассчитали, животные, что металлургическое производство хоть и не занимает в общем объеме ВВП Конфедерации очень большого места, но, тем не менее, славится качеством своих изделий. Так что, внешность медальке грызуны, конечно, попортили сильно, но до содержимого так и не добрались.

Однако, то ли со зла от неудачи, то ли хлопок моего костюма оказался им вполне по вкусу, несмотря на добавки и обработку, но примерно третью часть пиджака они все-таки сожрали. И не единым куском, эстеты хвостатые, а так, что на завтрак, что на ужин, короче, некая осталась любопытная и даже, я бы сказал, живописная комбинация из дырищ, дырок и дырочек, по которой все же без особого труда можно было определить, что когда-то это был пиджак. В ответ на эмоциональный и не очень цензурный возглас жены я махнул рукой:

- Выбрось, наплевать, всё равно это был последний, больше мне костюмов не потребуется.

Тут она вдруг остановилась, осмотрела меня очень внимательно придирчивым и оценивающим взглядом, точно так, как больше сорока лет назад Абрам Семенович, когда прикидывал, сколько ткани следует купить на самый мой первый костюм и уверенно сказала:

- Не последний. Потребуется.

ВИД ИЗ ОКНА МЕТРОПОЛЯ

(Продолжение следует)

Comments

( 16 комментариев — Оставить комментарий )
spaniel90100
26 фев, 2014 10:39 (UTC)
Спасибо! Вас очень приятно читать.

Давайте я тоже частичную лепту внесу.
- и совсем уже ВЕХОЙ рубашке
- даже ни из сострадания / НЕ
- от моего первого черного костюмЫ
- ДлиННою сантиметров на десять / - Н одно
- вытащил меня в Женеву больше за компании / для?
auvasilev
26 фев, 2014 10:43 (UTC)
Спасибо огромное, но нельзя ли набраться наглости и попросить номера абзацев? А то глаз окончательно замылился, уже ничего не вижу.
auvasilev
26 фев, 2014 11:12 (UTC)
Всё, нашел, спасибо большое.
spaniel90100
26 фев, 2014 11:28 (UTC)
Не сразу увидела. Надеюсь, Вы искали автоматическим поиском, через Ctrl+F, а не глазами, это действительно трудно.
hydrok
26 фев, 2014 16:09 (UTC)
И всё-таки ЛОнжин... и лучше, всё-таки, пуССикет... можно даже через Э в конце. Но это так, придирки :)
auvasilev
26 фев, 2014 16:35 (UTC)
Большое спасибо.
yurakolotov
26 фев, 2014 12:26 (UTC)
Биография пунктиром.
Пойди, проследи: от несостоявшегося овцевода и рукастого построителя цементных фикций - до человека, которому смерть неохота выкладывать четверть миллиона из своего кармана...
166509288
26 фев, 2014 14:08 (UTC)
Ну хорошо. За что его посадили уже понятно.
Осталось дочитать - так за что же его всё таки скоропостижно выпустили ?

hydrok
26 фев, 2014 16:05 (UTC)
Конец замечательный! Просто аплодисменты супруге!

nicksakva
27 фев, 2014 14:54 (UTC)
Возможно, сугубо вкусовое, но я "споткнулся об образы" Ведешкина в 13 главе и в этой интермедии.
Что речь идет о том же самом человеке, который в предыдущей главе "постригся в монахи", понимаешь только по характерной фамилии. Сомневаешься, возвращаешься назад, уточняешь...
Кстати, если бы интермедия была перед 13 главой, такой "заминки" не возникло бы.
auvasilev
27 фев, 2014 16:49 (UTC)
13-я глава в основном посвящено событию, произошедшему году 96-м. А то, что произошло с Ведешкиным уже после отъезда в Канаду после 98-го, я лишь кратко упомянул. В Женеву же мы ездили, по-моему, в том же 96-м, но после "Солнечной поляны", это точно. Однако главное другое - "интермедия" посвящена не Ведешкину, а костюму, который стал для меня олицетворением всех девяностых в целом и его, костюма, утрата уже в нулевых - символом конца этой эпохи девяностых. Так что, никак я не мог поменять главы местами. А противоречий тут, в смысле образа, нет и быть не может, поскольку это не образ, а конкретный более чем реальный человек. Вот такой, не совсем обычный.
kochenkov
9 мар, 2014 13:33 (UTC)
В предыдущей главе Ведешкин практически не пьет, т.к. не любить вкуса алкоголя и состояния опьянения (...у него спиртное и организм не принимал, и вкус его не нравился, и состояние опьянения тоже). А в настоящей интермедии он бухает вполне себе по-русски. Нестыковочка.
Простите, конечно, за занудство.
auvasilev
9 мар, 2014 15:01 (UTC)
Из-за этой "нестыковочки" он потом и облевал половину Женевского озера, выше их знаменитого фонтана. Я уж тут не стал описывать во избежание излишнего натурализма.
panikowsky
12 июн, 2014 15:39 (UTC)
опечатка
"под благовидным предлогом отпустил меня восвояси, одарив стандартным призом за участие в виде довольно большой, очень красивой и, зная Колю, не сомневаюсь, наверняка весьма не дешевой шоколадной медалью"

Должно быть: "в виде ... шоколадной медали"
auvasilev
12 июн, 2014 18:41 (UTC)
Re: опечатка
Большое спасибо.
poulsam
23 авг, 2016 18:34 (UTC)
Экая жена )
( 16 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel