Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Мой Павловский.

    У меня сложное отношение к Павловскому. Почти интимное. Только не подумайте чего плохого, не с Павловским а к нему. Хотя, относительно «плохого», видимо, вылезло из подкорки не просто так. Отбросив всякую сексуальность и физиологичность, возможно, все-таки на неком астральном уровне определенная женская составляющая Павловского как явления и играет некоторую роль. Вот, говорят, мужчины любят стерв. Не знаю. Лично я стерв ни то, чтобы не люблю, просто они мне не интересны. Но вот некая нота порочности, признаюсь с определенным смущением, может повысить меру моего любопытства к даме.
   Впрочем, не стану развивать эту необъятную тему далее и вернусь к известному политтехнологу, или не знаю, как уж это теперь называется, за их нюансами самоидентификации не угонишься. Что-то тянет меня к Павловскому. Анализировать его слова бессмысленно, спорить – вообще близко к психическому заболеванию, но вот наблюдать порой бывает не только занятно, но даже и в некоторой степени полезно. При всем мною уже сказанном, все же смесь моей природной брезгливости и лени не дают возможности даже вкратце пересказывать излагаемое Глебом Олеговичем, но, к счастью, великий Интернет сделал возможными ссылки, потому желающие сами способны насладится полетом мысли Павловского по адресу http://www.echo.msk.ru/programs/albac/739798-echo/ 
   Там, как в любом многоплановом художественном произведении, каждый может найти что-нибудь наиболее близкое и занимательное для себя, я же хочу отметить всего два момента. Во-первых, когда мыслитель говорит, о том, что «может быть, какой-то период времени власти были в поиске, как правильно действовать в отношении оппозиции, насколько открутить гаечки, раскрутить – если брать политическое пространство. Но чем ближе выборы – они, видимо, пришли к очень простому пониманию: зачем искать какие-то сложные ходы, когда есть отработанные механизмы такого давления. Это сработало в 2007-2008 гг., это работало и раньше». И, во-вторых, его замечание по поводу того, что «Мы очень сильно недооцениваем, я думаю, прочность этой связанности, сцепленности общественной системы – она очень прочна. То, что в каждой ее ячейке сидит по идиоту, не делает ее слабой», и  «что страха среди тех, кто отдает указания, нет. Потому что все, кто знает реальную ситуацию понимают, что социальная система чрезвычайно прочна. Может быть, есть, скорее, недооценка прочности системы власти. Она недооценивается. Система очень прочна».
   Мне думается, что тут опять как раз обратный случай ситуации спинозовского «слова Павла о Петре…». То есть, совершенно не зависимо от того, верны ли в данном случае мысли Павловского (а я думаю, что, в принципе, несомненно верны), они более  говорят все же  о власти, чем о Глебе Олеговиче, и характеризуют тоже более именно власть. Так что, я на ее месте очень крепко бы задумался, а так ли уж она прочна, эта система? И так ли уж безупречно верно, что «отработанные механизмы» в будущем всегда сработают столь же успешно, как и раньше?
   Нет. Не задумаются. Потому, что и на самом деле там «в каждой ячейке сидит по идиоту». Но я одного категорически не понимаю. Почему как раз именно этот факт относится к тем немногим, которые вызывают у меня хоть какой-то оптимизм?

 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments