Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Гонг

Я написал этот текст ещё в воскресенье, но по чисто техническим и композиционным причинам отложил публикацию. Сегодня хотел подредактировать в соответствии с произошедшими с тех пор событиями, но перечитал, и понял, что вполне могу представить вашему вниманию в первоначальном виде.

Самые теплые и искренние чувства мои по отношению к Юлии Леонидовне Латыниной с годами только усиливаются, и, поверьте, я пишу это сейчас без малейшего налета иронии, правда, я очень хорошо и по-доброму к ней отношусь. Но с теми же годами, и это, видимо довольно естественно по ряду чисто возрастных и психологический причин, о которых сейчас нет никакого смысла говорить, по каким-то принципиальным вопросам мироощущения я Латынину понимаю всё меньше и меньше. Нет, не совсем верно, «понимаю» не совсем подходит. Тут, скорее, всё-таки «принимаю».

Позволю себе начать разговор с достаточно пространных цитат. Но это всё равно облегчит жизнь тем, кому тяжело будет читать произведения Латыниной целиком (что я, тем не менее, всё равно советую). Сначала в «Новой» она написала

«Никакой это, господа, не Майдан и даже не декабрьская Москва-2012.
это Париж 1968 года. В чистом виде.
В мае 1968-го в Париже случилось небывалое в истории событие. Восстало не угнетенное большинство — восстало меньшинство, сладкое, сытое поколение, которому впервые в истории человечества не пришлось утверждать себя войной и тяжким трудом — и они самоутверждались на баррикадах. Бунтовали не за демократию — демократия во Франции была. Бунтовали вообще. Против капитализма и за всеобщее счастье.
Им хотелось рожна».


А затем, как это делает частенько, на «Эхе» развила тему:

«В Гонконге все студенты происходят из зажиточных — по мировым меркам — семей. Все. Гонконг богаче Швеции и Германии, Австралии и Швейцарии, Финляндии и Франции.
Эти студенты, как и подобает в 18–20 лет, не обременены ни семьями, ни бизнесами, ни обязанностями. У них тот возраст, в котором переполненные тестостероном молодые самцы племени маори проходили инициацию, добывая себе череп врага из соседней деревни. А французские самцы в XII веке проходили посвящение в рыцари и отправлялись на войну или турнир, где ломали копья во славу прекрасной дамы.
Они бунтуют не против компартии — они бунтуют против своих отцов.

Во-первых, никак нельзя сказать, что в Гонконге была демократия, а потом Гонконг передали Китаю – и демократия кончилась. Гонконг до передачи Китаю, напомню, был английской колонией, губернатора там назначали, и, собственно, это обстоятельство, которое позволило властям не оглядываться на популизм привело к тому, что Гонконг я является одним из богатейших мест в мире, он седьмой в мире по ВВП на душу населения, по покупательной способности, он на втором месте после Сингапура по легкости ведения бизнеса. Кстати, и по той и по другой характеристике он намного опережает бывшую свою метрополию Великобританию – спасибо лейбористам.

Тоже, если вы будете читать невнимательные западные газеты, вы услышите, что с 17-го года надо было избирать всеобщим голосованием главу Гонконга, а теперь с 17-го перед всеобщим голосованием будет три кандидатуры, которые предоставляет Пекин. Тоже, пардон, вранье, потому что сейчас происходит следующая ситуация: да, с 17-го года планировалось всеобщее голосование, а Пекин немножко застремался и сказал: «Да, будет всеобщее избирательное право, всеобщее голосование, но те три человека, которые могут иметь право участвовать в забеге, они должны предварительно получить, каждый из них – примерно половину голосов того самого совета из 1200 человек»


Я по этому поводу хочу очень конспективно выразить собственное уже упомянутое «недопринимание»:

1. Меня меньше всего можно отнести к сторонникам идей и людей того типа, что верховодили в Париже шестьдесят восьмого. Более того, я много раз признавался, что, если кого и ненавижу больше, чем коммунистов, так это именно леваков из сытых и относительно, но в моем понимании достаточно свободных стран. И действительно, они хотели «рожна», даже не просто, а предельно чуждого и несимпатичного мне «рожна». Но слегка постучав им по головам в ответ, Франция провела всеобщие, свободные, демократические выборы, к которым по большому счету и по этим параметрам ни у кого из вменяемых людей претензий не было. То есть, более чем конкретно, де Голль распускает только год как до того избранный парламент, в котором его партия имела очень зыбкое крохотное преимущество, и французы избирают новый, в котором у голлистов оказывается абсолютное, никогда не бывалое большинство. И произошло это без всякого ограничения избирательных прав, именно при так неприятном Юлии Леонидовне «всеобщем, равном и тайном».

2. Я отнюдь не являюсь упертым сторонником всеобщего избирательного права. И даже согласен, что вопросы о его совершенствовании вплоть до некоторых параметров ограничения вполне могут быть предметом самой серьёзной общественной дискуссии. Просто, в отличие от Латыниной, не считаю подобные ограничения панацеей. Впрочем, я таковым ничего не считаю, включая и постоянно упоминаемую мною автоматическую и неизбежную сменяемость власти. Однако именно последняя представляется мне неизмеримо более важной и принципиальной.

3. И, как говорится, чтобы два раза не вставать, отмечу ещё один нюанс, показывающий как противоречия с конкретной реальностью заставляют Юлию Леонидовну не замечать нагляднейших несоответствий с самой собой.

Она говорит: «Так что китайская буржуазии всеобщего избирательного права не требует, потому что есть соседний Таиланд, есть даже далекая Франция, и китайской буржуазии прекрасно видно, чем кончается всеобщее избирательное право, она понимает, что она опасней, чем китайская компартия, и что 700 миллионов нищих китайских крестьян проголосуют за нового товарища Мао».

Но сразу же за этим утверждает: «Гонконг является одним из богатейших мест в мире, он седьмой в мире по ВВП на душу населения, по покупательной способности, он на втором месте после Сингапура по легкости ведения бизнеса. Кстати, и по той, и по другой характеристике он намного опережает бывшую свою метрополию Великобританию».

Как вот это всё можно совместить не только в одной голове, но и в двух соседних абзацах? То есть, предположим, всеобщее избирательное право в основном Китае надо ограничить и защитить от «700 миллионов нищих китайских крестьян». Тогда причем здесь Гонконг, «одно из богатейших мест в мире», где никаких нищих крестьян и в помине нет? Значит, там ограничивать надо по каким-то иным параметрам?

По возрасту, на который такой упор делает Латынина, постоянно упоминая, что одному из вожаков демонстрантов 17 лет? Но, вообще-то, ему через пару лет уже 18, а тогда, когда будут выборы, и вовсе стукнет 21, так что, вся проблема, чтобы поднять возраст голосования до… А до скольких, собственно? Или, может, тогда ещё сверху ограничить, поскольку я лично, например, среди тех, кому, скажем, за шестьдесят, встречал маразмирующих придурков, ну, уж по крайней мере, не меньше, чем среди семнадцатилетних?

Или ещё, вот Латынина подчеркивает несемейность и необремененность. Давать право голоса только семейным и обремененным? То есть, какая-нибудь юная мамаша с чисто формальной средней школой, где она в основном юбку в сортире задирала, и тремя отпрысками от разных папаш будет иметь больше гражданских прав, чем её же сверстник, аспирант университета, но пока «холостой и необремененный»?

Короче, вопросы, вопросы, и ни на один у Юлии Леонидовны нет внятного ответа. Впрочем, как уже сказал, категорически ничего не отрицаю и избирательное право считаю вполне пригодным для усовершенствования. При одном условии. Если это реальное право, а не его имитация, как у нас или в Китае.

4. Да, Гонконг до передачи Китаю, конечно, и это даже не обсуждается, не был свободным и суверенным, а являлся колонией Британской империи. Но это было движение именно к свободе и вместе с самой империей, которая туда самым что ни на есть извилистым и противоречивым путем двигалась последние веков восемь. И колонией отнюдь не самой захудалой по всем статьям, в том числе и по этой самой «свободе», оказываясь, с чем не может не согласиться сама Латынина, организованной и обустроенной в чем-то лучше, чем и метрополия. А там, в Англии, опять же со всеми мыслимыми оговорками, имелось направление к «свободным демократическим выборам» в современном их понимании. А потом Гонконг стал пусть и «особой», но частью уже Китая, где… Думаю дальше можно не продолжать. Как говорится, почувствуйте разницу.

5. И вот самое главное. Можно сколько угодно играть словами и понятиями. Можно под предлогом толкования одного слова «подряд» в Конституции устроить по сути государственный переворот и узаконить пожизненную несменяемую власть. Можно ссылаться на сложности перевода с английского на мандаринский фразы о «свободных и всеобщих выборах» в договоре о передаче Гонконга Китаю. Можно, как это делает Юлия Леонидовна, лукаво обронить снисходительную фразу «Пекин немножко застремался».

Вообще можно что угодно, вплоть до самого простого, послать всяческие договоры к известной матери, как это сделал Путин, ведь, действительно, не станет же старушка Англия воевать с КНР за права каких-то там немного не тех китайцев. Но суть от этого не изменится, и не изменится то, что все стороны прекрасно понимают эту суть. Китайские коммунистические власти гонконгцев элементарно и совершенно откровенно, с подчеркнутым наглым цинизмом кинули. Письменно, юридически и публично обещали одно, а сделали принципиально другое.

И тут Латынина опять несколько микширует. Проблема отнюдь не в «выборщиках» и даже не в том, что кандидат должен пройти через их определенный фильтр. А в том, что китайские власти присвоили себе право «вето». Плюнули людям в физиономию, а какие-то там щенки бессемейные и не обремененные многими ещё взрослыми серьезными обязательствами почему-то обиделись, вместо того, чтобы спокойно и ответственно утереться.

Но вот одна из проблем человечества и заключается в том, что не все даже с ранней юности умеют спокойно утираться, а некоторые очень способны этому учиться.


***

На этом формулировки по пунктам заканчиваются, и далее всего несколько общих соображений.

На счет конкретно данной ситуации в Гонконге я не хочу заниматься пустой аналитикой, строить прогнозы или, тем более, делать какие-то глубокомысленные выводы вот та-а-а-кой ширины. В отличие от многих, в том числе и Юлии Леонидовны, проживая в России, не считаю себя таким уж великим знатоком реалий современного Китая, хотя, возможно, в связи с определенными, чисто семейными обстоятельствами, информирован и получше некоторых. Но дело тут вовсе не в географии, культуре или даже политике. А в каких-то (исключительно на мой субъективный взгляд, никому его не навязываю) совсем простых вещах общего нынче, уже, употребляя так ненавидимое большинством слово, «общечеловеческого» порядка.

Конечно, ни о какой победе «революции зонтиков» речи быть не может. Да и нет там революции и даже попытки настоящего бунта. В подавляющем большинстве своем дистиллированные «ботаны» постоянно повторяют как мантру: «Мы обычные законопослушные и мирные граждане, если начнется насилие и вооруженная конфронтация, мы уйдем». И любые аналгии, особенно из разных времен, натянуты и неточны до ошибочного и даже откровенно ложного. Но наиболее близкое и точное здесь соответствие с нашим недавним «окупайабаем». И, собственно проблема та же.

Я совсем недавно, ещё раз вспоминая о собравшейся там молодежи, рассказал о своей скромной самодеятельной попытке отследить судьбу тех, кого у нас большинство называло «бездельниками» «никчемными щенками», обкурившейся рванью и дрянью», и прочими подобными ласковыми словами, как сейчас говорят и о гонконгских студентах.

А на самом деле, это и есть самый что ни на есть золотой фонд страны, государства, нации, считайте как хотите, но только он по всем параметрам и во всех смыслах и есть золотой. И если его к Гонконге задавят окончательно, так как сделали у нас на Чистых прудах, или ещё хуже, то и остальное в перспективе будет, как у нас. То есть, в конечном результате – в никуда. Останется Китай со своими «триадами», как мы с нашим «уралвагонзаводом».

Я даже не могу оптимистично написать, что будущее за теми и только за теми, кто «не умеет и не хочет учиться» утираться от плевка в физиономии. Скорее всего, даже совсем наоборот. Но я точно знаю, что без них у любой страны точно нет будущего.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments